Хвастаться, что так красиво сработал именно я, совсем не хотелось.
А Седой, потерев руками лицо, продолжил:
– Знаешь, в чем твоя проблема? Ты настолько обнаглел, что даже после того, как стащил деньги, не смылся, а спокойно рассекал по Крещатику. Это, я тебе скажу, даже не наглость, а глупость. Ну да ладно… Стас.
На мое плечо опустилась ладонь размером с лопату, и я невольно присел в кресло, возле которого стоял.
– Ты знаешь, – сказал Седой, рассеянно копаясь в ящике стола, – я сначала хотел, чтобы мои ребята занялись тобой.
Ну, пальцы тебе поломали, ливер отбили…
Меня передернуло. Я понял, что он не шутит – какие там шутки! А Седой тем временем вытащил пачку красного «Мальборо» и, прикурив от металлической зажигалки, продолжил:
– Но Стас меня переубедил. Он сказал, что даже если вырвать тебе ногти, то все равно не будет стопроцентной гарантии, что ты чего-то не утаишь. Я иного мнения, но Стас у меня вроде как начальник внутренней безопасности, – Седой хохотнул, – так что ему и карты в руки.
Я не знал, радоваться мне при этом известии или пугаться еще больше. Стас совсем не походил на доброго самаритянина, который вдруг решил по доброте душевной облегчить мои страдания. Скорее наоборот – нужно было готовиться к какой-то вовсе уж изощренной пытке. И я решился. Играть в Олега Кошевого и Зою Космодемьянскую у меня не было никакого желания. Нужно срочно рассказать о золоте, не забыв добавить, что они не получат его без моей помощи. Ведь ячейку в банке могу открыть только я.
– Послушайте… – начал я.
– Привяжи метлу!
И в этот момент на моем запястья сжались, словно тиски, железные пальцы Стаса, и через секунду я почувствовал укол.
– Что вы…
Мне моментально стало жарко. Комната исказила свои очертания и расплылась, потекла воском, будто на картине Сальвадора Дали. Пол стремительно надвинулся, ударил меня по лицу, и мой мозг, как мне показалось, разорвав черепную коробку, вылетел во тьму.
* * *Не знаю, сколько времени я был в отключке. В теле ощущалась тяжесть, словно в него закачали свинец.
До меня словно сквозь вату доносились чьи-то голоса, но я никак не мог уловить смысл сказанного.
– Скополамин, пентонал натрия…
– А это что?
– Новая химия! Три кубика – и поплыл… Я же говорил – полностью подавляет волю и развязывает язык…
– Ну каков фрукт!
При чем здесь фрукты и кубики? Уроды, что они мне вкололи? Пентонал натрия… Где я мог это слышать? Ну конечно же! «Сыворотка правды», вот что это такое.
