Да не лезь под пули, будь осторожен, Отто. Я их попробую догнать по пустырю.
Рассчитывать на помощь не приходилось. Шульц был занят своим пострадавшим коллегой. Остальные гестаповцы находились в здании цеха. Там что-то падало, оттуда доносилась ругань.
Беккер, поколебавшись, подался вправо, ушел за стену. Коффман припустил прямо, добрался до пустыря, поднял пистолет, дважды выстрелил. Вторая пуля срикошетила от бетонной глыбы и ушла в пространство.
– Стоять! – истошно закричал Коффман и произвел третий выстрел.
Он побежал дальше, протиснулся между нависающими стенами, выбрался на открытое пространство. Да это сущий Сталинград! Пот облегчения хлынул с его лба. На этом пятачке никого не было!
Он знал, каким путем пытались уйти подпольщики. В запасе у них оставалась пара минут, не больше. Обычным путем они не пройдут. Еще вчера это могло сойти им с рук. Сегодня – уже нет, потому что вся территория оцеплена. Про этот ход знал только он, поскольку в свое время тщательно изучал план заводских коммуникаций.
Коффман пробежал мимо складского корпуса. Впереди возвышалась небольшая кирпичная будка, когда-то бойлерная, которая пострадала лишь частично. Пригнувшись, он долетел до лестницы, стал спускаться в темноту. Сердце его колотилось. Эти люди, так и оставшиеся дилетантами, были где-то здесь, наружу еще не вышли.
Ступени вели к распахнутой двери. За ней царила чернота. Там кто-то лез, кряхтел.
– Эй, не стреляйте, свои! – бросил он, отрываясь от проема. – Подайте сигнал, что слышите и понимаете меня!
Внизу повисла испуганная тишина.
Потом прозвучал робкий мужской голос:
– Мартин?
– Да, – подтвердил Коффман. – Оставайтесь на месте, я иду к вам.
Он включил фонарь и начал спускаться, держась за каменную стену. Внизу тянулись, причудливо переплетались трубы. Давил бетонный потолок, заставлял гнуть шею. По узкому проходу протискивались люди, кого-то тащили. У основания лестницы пространство расширялось.
Коффман поднял портативный фонарь.
Бледный свет озарил худое небритое лицо с воспаленными глазами. Мужчина сжимал в руке пистолет, поколебался, опустил его. Коффман посторонился. Мужчина выбрался к лестнице, освободил проход. Двое волокли третьего, он истекал кровью, задыхался.
– Кто это, Зигмунд? – хрипло спросил молодой парень с вытянутым лицом.
– Это свой, Пауль, он нам поможет. Мартин, это засада. Мы потеряли Гюнтера. Микаэля подстрелили. Похоже, сквозное ранение, пробито легкое.
