Распространение огня удалось локализовать, основные площади были спасены, но северная часть завода лежала в руинах. Она была отделена забором от основных площадей и предана забвению до лучших времен.
Пустырь перед входом в кирпичное здание был завален мусором. Стены цеха уцелели, выгорели часть крыши и все, что находилось внутри. Уцелело каменное крыльцо, которое сейчас проявлялось из мрака. Слева зарешеченный квадрат окна, обугленные кирпичи. За цехом располагались еще несколько строений. Там тоже все было плачевно, сплошное месиво из камня, кирпича, бетона.
Поднялись несколько человек в штатском, перебежали. За ними еще пара. Тени скользили в ночном воздухе, поскрипывала кирпичная крошка под ногами.
Но все оказалось не так просто. Недооценка неприятеля – последнее дело. Из окна раздался тревожный вскрик, там мелькнул силуэт. Подпольщики оставили наблюдателя! Режим молчания был уже неактуален.
– Огонь! – со злостью выкрикнул оберштурмфюрер Калленберг, и гестаповцы в штатском открыли беспорядочную пальбу из служебных «Люгеров».
Наблюдатель в окне тоже произвел несколько выстрелов. Он ни в кого не попал, но вынудил людей залечь на пустыре.
Оберштурмфюрер Калленберг скрипел зубами. Какого дьявола?!
Но ничего непоправимого не произошло. Группа захвата пришла сюда не в одиночестве. Всю разрушенную часть завода оцепил взвод усиления СС, о присутствии которого похлопотал лично фон Райхенбах. Эти люди в дело вмешиваться не будут, но никого отсюда не выпустят.
Сотрудник по фамилии Леманн ушел в слепую зону.
Он крался вдоль стены, а когда приблизился к окну, резко подался вперед и выпустил всю обойму в черноту проема. Послышались шум падающего тела, предсмертный хрип.
По команде Калленберга вся группа поднялась и устремилась вперед, продолжая вести огонь. В окне возник еще один подпольщик, но тут же упал и застонал.
– Четверо в обход здания! – рявкнул Калленберг. – И чтобы никто не ушел!
Четыре человека отделились от группы и устремились в узкий проход вдоль западной стены, заваленный обломками кирпичей.
Остальные бросились к крыльцу. Еще двое оккупировали оконный проем, стреляли в темноту.
Стальная дверь была закрыта изнутри. Пожар ее не тронул. И дверь и косяк остались в целости. Пули оставляли вмятины, но внутренний засов не сбивали.
Внутри прогремел взрыв – его устроили сами подпольщики. Рушились балки, развалилась внутренняя кирпичная стена. Взбешенный Калленберг крыл подчиненных бранью.
