Поберегите свое и наше время. У нас еще есть шанс подружиться. Вы же понимаете, что я хочу сказать, не так ли?
– Нет, я не понимаю.
Тяжелый кулак Брюннера ударил под дых, и новый приступ страшного кашля затряс узника. Возражения со стороны присутствующих не последовало. Кромберг кашлял, его воспаленные глаза вылезали из орбит. Он побагровел, вздулись вены на висках. Аудитория терпеливо ждала. Райхенбах украдкой сделал знак Брюннеру. Мол, больше не бить. Бык здоровый, но кто его знает, что там у него внутри. Дыхание заключенного возвращалось в норму, опустилась голова.
– Давайте заново перечислять улики, Кромберг, – сказал Охман. – Бармен из заведения «Мюнхенский дворик» видел, как вы вступили в контакт с незнакомым субъектом, который вам что-то украдкой передал. Это событие само по себе не преступление, но объяснить вы его не можете.
– Это невероятно, такого не было, – простонал Кромберг. – Да, я заходил в «Мюнхенский дворик», выпил кружку пива. Даже не знаю, кто сидел рядом со мной, не помню. Я бы не забыл, если бы мне что-то передали.
У вас ложные сведения, вы занимаетесь непонятно чем, вместо того чтобы ловить настоящих преступников.
Райхенбах опять сделал предупреждающий знак. Сказано же, не бить! Брюннер пожал плечами и отвернулся."
"– В вашем доме сегодня ночью под половицей обнаружен тайник, – невозмутимо продолжал Охман. – В нем лежали рукописные выписки из секретных документов бывшей Краковской разведшколы, списки преподавателей, курсантов, их псевдонимы, выполняемые задания и тому подобное.
Зачем вам это, Кромберг? Признайтесь, не на память же? Вы и сейчас по долгу службы проводите много времени в школе, переехавшей из Кракова, общаетесь с курсантами, с руководством, в том числе с господином Шиндлером и его помощницей фрау Нитке. Подозреваю, вы узнаете от них много нового и немедленно передаете эту информацию своим хозяевам на восток.
– Это необоснованные обвинения, – прохрипел Кромберг. – Я всегда был верен Германии и поддерживал идеи фюрера. Как вы смеете меня обвинять в предательстве наших интересов! За все годы службы я не выдал ни одного секрета, тем более врагам.
У меня в квартире нет и не было никакого тайника. Как вам могла прийти в голову такая глупость? Не знаю, что вы там обнаружили. Вас водят за нос, а вы верите. Какие еще выписки? Проверьте и убедитесь! Это не может быть мой почерк.
– Да, это не ваш почерк, а женский, – сухо отозвался Охман. – Мы даже догадываемся, чей именно. Это рука вашей сообщницы Хельги Браун.
