Немецкая страсть соблюдать чистоту здесь не работала.
Алексей припустил по анфиладе, которая не была бесконечной. Гестаповцы сокращали дистанцию, вновь отдавались выстрелы в ушах. Трудно попасть на бегу при плохом освещении.
Он, запыхавшись, вбежал в последнее помещение. Квадратный каменный склеп, лампочка над входом. Как мило, черт возьми! Но нет, это еще не конец истории. Уваров облегченно выдохнул, обнаружив в дальнем углу черный провал, кинулся к нему, нога опустилась, уперлась в ступень. За ней вторая, дальше все стиралось, съедалось мраком.
Там мог быть тупик или что-то еще.
Он скорчился на лестнице, игнорируя боль, пульсирующую в плече, выставил пистолет. За проемом шумели люди, мелькнула широкая физиономия. Алексей выстрелил, физиономия спряталась.
Стало тихо. Молчание затягивалось. Потом кто-то нацепил на ствол шляпу и выставил ее в проем.
Уварову стало смешно.
– Спрячьте, – заявил он. – Шляпу не жалко?
Шляпа спряталась, хрипло хохотнула женщина.
– Гауптман Мартин Коффман? – выдержав паузу, осведомился Калленберг.
– И как вы догадались? – проворчал Уваров."
"– Молодец, – сказала Эмма Фишер. – Не теряет чувства юмора. Люблю, когда оно обнаруживается у людей, которых я выворачиваю наизнанку.
– С нами веселее, да? – спросил Алексей.
– Точно, капитан, – согласилась Эмма.
– А вы ведь зашли в тупик, Мартин, – заявил Калленберг. – Этот склеп последний, и бежать вам некуда, не так ли?
– Зайдите, проверьте.
– Мы бы зашли, но пока подождем, если не возражаете, – проговорила Эмма.
«Я им нужен живым, – сообразил Алексей. – В противном случае они просто бросили бы гранату».
– У нас есть приказ о вашем аресте, подписанный штандартенфюрером Райхенбахом, – продолжал Калленберг. – Кончайте дурить, Коффман, бросайте оружие и выходите. Вы проиграли. Бить не будем, стрелять тоже, обещаем. Вас отвезут в управление, там и доказывайте, что вы – не русский шпион.
– Русский шпион? – Уваров усмехнулся. – Вы в своем уме, оберштурмфюрер? Где вы его видите? Шпион, по всеобщему признанию, Беккер.
Хотя не исключаю, что Кромберг. А то и оба. Вы такого не допускаете?
– Какая прелесть! Он пытается над нами издеваться, – проворковала Эмма. – Позвольте мне продолжить, оберштурмфюрер? Спасибо. Вы ускользнули из Майнсдорфа буквально из-под нашего носа, Мартин. Не возражаете, если я буду называть вас так? Хорошо. Свое настоящее имя вы скажете потом. Недавний сеанс радиосвязи на улице Лаубе, помните про него? Квартиру снимала дантист фрау Циммер.
