Он явно тянул время, пытаясь понять, что именно его спрашивают. Я с вызовом подняла бровь, глядя на Змея, вытерла рукавом забрызганное его внутренностями лицо, и с усилием, через боль, вернула себе человеческие конечности.
— Сейчас речь идет не обо мне, — твердо сказала я, — в этом клубе некто неизвестный знакомился с оборотнями. Пятую жертву, некоего Касика, мы сегодня нашли ритуально умерщвлённой. И познакомился он с убийцей — здесь.
— О, это будет нетрудно выяснить, Ронни знает тут всех, — сказал примарх, морщась от боли.
Нанесенные мной раны, в отличии от Итановских, на нем не затягивались. — Вот же не повезло, на приход силы попасть… Кстати, судя по Лезвиям на лапах, твоим отцом, девочка, посчастливилось стать Шакиру. Тот еще засранец… Хотя что уж теперь.
Он подтянул пару безвольных колец уцелевшим хвостом и грустно сказал:
— Совсем сил нет на трансформацию, все на регенерацию уходит. Милая, ты всех своих ухажеров так глубоко стараешься изучить?
Я прыснула от неожиданности и некоторое время под недоверчивым взглядом Итана мы смеялись вдвоем с примархом: я тихонько, нервно фыркая и расслабляясь, Змей — по-стариковски шипя.
— Что у вас тут происходит? — холодно раздалось от двери, — Форос, старый змей, что ты делаешь на моей территории, упади на тебя небеса? И кто так знатно подрал твою шкуру?
Глава 14
«A word is enough to the wise»[22]
В проеме входной двери стоял Люшер. Даже в нынешнем своем виде, в простом длинном черном плаще, он умудрялся выглядеть элегантно как на светском рауте.
Что-то было королевское в развороте его плеч, выверенной скудности движений. Хищное лицо выглядело расслабленным, но цепкость взгляда выдавала настороженную собранность примарха.
Рядом зашевелился Змей. Хитрец быстро свернул кольца так, что ужасная рана ушла вниз, а наверху остались только переливающиеся, испачканные, но вполне здоровые тяжи тела.
— Лю, старый друг! Какими судьбами! С каких это пор Хакс твоя территория, со времен Варрана мы город не делили. Я тут совершенным проездом. И теперь не могу двинуться дальше.
Говорят, в городе какая-то государственная муть происходит, может знаешь?
Теплый голос звучал шелковисто, текуче, совершенно беззаботно. Примархи явно не любили демонстрировать слабости друг перед другом. И сейчас Змей ухитрился в секунды восстановить приличный вид и выглядел расслабленным, ни намека на недавнее проявление слабости.
Мне следовало учиться. Я пододвинулась к Итану, умеряя нервное возбуждение, еще пробивающееся дрожью рук.
