Мучающегося, но продолжающего слушать стоны, которые выбивал из меня жених.
Я поднялась на слабых еще ногах, распрямила спину и подняла выше подбородок. Пойду пораньше на второй этаж, может быть получится встретить Криса до начала представления. И! Никаких! Других! Шоу!
Иронически хмыкнув, я гордо поплыла по Белому Замку. Мимо целующихся пар, уворачиваясь от протянутых рук, одинокая и целеустремленная.
В большом зале первого этажа, где много секунд назад, почти вечность тому, мы танцевали с Финли, все еще кружились несколько редких пар.
А у дальней стены полупустого зала стояли кресла, в которых теперь сидели вампиры. Одного из них я узнала. Мистер Дьюк, мастер Белого Крыла, отстраненно наблюдал за танцующими гостями, изредка что-то кивая в ответ на реплики соседей.
Сквозь молодое лицо смотрел старый, жесткий в мыслях и в делах мужчина. Элегантно повязанный галстук из ткани в мелкий рубчик и такой же по фактуре жилет, глубоко черный атласный костюм идеально подчеркивали породистость лица и всей сухопарой фигуры.
Одет для бала, но мыслями не здесь.
Настоящий Белый, зовущий, при этом совершенно далекий.
Я выждала, пока он на пару секунд повернется к одному из собеседников, и быстро вышла, потирая пальцем переносицу. На лестнице развернулась спиной и уже менее торопливо стала подниматься на второй этаж.
Получилось. Никто меня не окликнул и вслед не побежал.
Коридор второго этажа оказался перегорожен лентой, растянутой на оградительных столбиках. Гостей, как и следовало ожидать, здесь планировали несколько позже.
Я аккуратно обошла столбик и двинулась дальше.
Вокруг было тихо, снизу не доносилось ни звука, замок демонстрировал просто чудеса шумоизоляции и локальных музыкальных зон.
Я заглядывала в комнаты, никого не находила и тихо закрывала дверь за дверью. Пока из глубины следующего по счету коридора не услышала тихий разговор.
Этот голос я узнаю из миллионов. Было бросившись вперед, я резко остановилась. Потому что… голос перемежался стонами.
Нет. Тишина. Стон. Не показалось.
Я шла, опустив голову, повесив руки вдоль тела. Даже на плаху я пойду более уверенной и гордой.
По щекам потекли самопроизвольные слезы, но я шла. Остановилась только в проеме, ведущем в большой полутемный зал.
— Я тебе люблю, — говорила прелестная белокурая девушка, держа у рта моего Криса свою руку, — люблю с первой секунды, когда увидела. Ты зашел, такой одинокий, отстраненный и чужой. Единственный мой.
