Остановившись по середине, кошак завертел головой, встряхнув шкурой так, что во все стороны взлетела мелкая кровяная морось. И пошел дальше. До верхней площадки.
Когда он развернулся на ней и мягко рыкнул, впереди стоящие братья Сирины подняли вверх руку-лапу и зарычали в ответ. Весь зал, оборотень за оборотнем, начали вздымать над головами этот неясный мне знак. Тихий, волновой рык накрыл пространство.
Только небольшая группа волков в углу и я с примархами остались островками непонимания. Даже Бэнгли с друзьями стояли с поднятыми «лапами» и расширив глаза смотрели на Итана, уже поставившего лапу на одно из кресел.
— Объявляю наследником клана Итана Донахью, — произнес властный рокочущий голос отца. На середине предложения звучание дрогнуло, но тут же снова окрепло.
— Ничего не понимаю, — бормотал Форос, нервно оглядываясь.
— Да уж, неожиданно, — протянул волк, — поздравляю, Мари. Чистая красивая победа.
Я смотрела на любимого. Нужно было радоваться, но меня все еще не отпускала рефлекторная дрожь.
Все хорошо. Все же хорошо. Люди вокруг начали двигаться, переглядываться, говорить. Итан двинулся вниз, прямо в шаге превращаясь в человека, не останавливаясь, нисколько не смущаясь обнаженного тела. Шел уверенно и сильно, без слабости, еще недавно мучавшей его.
— Наконец Итан отбросил все эти глупые предубеждения о жалости к побежденному, — восхищенно сказал Одо Сирин, самый эмоциональный из братьев. Его глаза сияли, он тяжело дышал, как будто участвовал в схватке сам.
У подножия лестницы наследника встретил глава клана Донахью-старший и набросил на плечи Итана плащ.
— Прошу клан и гостей в приемный зал. Мы подойдем с наследником немного позже, — объявил он.
Итан что-то тихо сказал отцу, благожелательно кивнул и пошел в мою сторону.
— Форос, объясни-ка мне непонятливому, — сказал Люшер, глядя на приближающегося альфу, — почему не вмешиваться ты просил именно мисс Ерок, а не своего старого заклятого друга, благородного меня.
— Объясню, почему бы и не пояснить для некоторых всех из себя благородных, но не чующих дальше своего носа.
Если сильно удивлю, то за тобой услуга. Пойдем поговорим, оставим наедине влюбленную парочку, вечно сующую нос не в свои дела и мешающую большим дядям.
Люшер блеснул белыми клыками в открытой, но весьма опасной улыбке.
— Если бы парочка не помешала Драгомилу, валяться бы тебе ковриком у его камина. О, да ты не в курсе… Тогда и я кое-чем тебя удивлю в ответ на услугу.
