Поэтому, подумав, я обхватила всем ртом и осторожно пососала. Он заурчал. Посмотрела ему в глаза, не выпуская и продолжила. Итан комкал простынь ладонями, смотрел, не отрываясь, и все громче урчал.
Мне было удивительно хорошо, пантера ластилась и помуркивала в ответ. В ушах шумело, это было восхитительно возбуждающе, до безумия пьяняще.
Шумно выдохнув, капитан осторожно отодвинулся, а потом поднял меня к себе. Я облизывалась и мурлыкала. И он, как будто боясь спугнуть, нежно провел кончиком языка по моим губам.
Прижался лбом о лоб и пробормотал вопросительно:
— Ничего, если сейчас без ласк? Не факт, что смогу нежно.
Перенервничал.
— Это хорошо, — засмеялась я ему в губы, — потому что я совершенно не хочу нежно. Я хочу быстро и жестко.
Он довольно хохотнул, низко, понимающе, мужским «всезнающим» смешком. И, схватившись, за края ворота, одним движением разорвал на мне рубашку. Это было… горячо. Ну ее, рубашку, зато я навсегда запомню, как она треснула.
Поцеловав, втянул один сосок, сильно, почти до боли, вырвав у меня слабый стон.
Я покачнулась от слабости в коленках. Так же он отметил второй, кивнул, услышав второе зеркалящее постанывание.
Меня подхватили и положили на кровать."
"— Обожаю — сказал капитан, более ни на что не задерживаясь и входя в меня. Совершенно готовую, плавящуюся от желания, — обожаю до безумия.
Сказал, задвинув так, что я закусила губу. Как всем телом вбился. Мои руки беспорядочно заметались и были тут же схвачены, зафиксированы над головой. Огромное тело склонилось, еле освещенное лунным светом.
Я почувствовала себя маленькой, пронзенной как бабочка.
Двигался он медленно, плавно, глубоко, как будто вьезжая всем телом. Застывал внутри и на излете. Нежил. Обжигал. И бесил.
— Жестко и быстро, — заскулила я, не вытерпев.
— Все, как хочет моя девочка, — прохрипел он. И впившись зубами в плечо, пробил так, что я завизжала от удовольствия.
— Да-а-а, кричи для меня.
И я кричала. И кричала. И кричала.
Его бедра играли. Глаза Итан закрыл, полностью сосредоточившись.
Резко дышал сквозь зубы. И возносил меня.
После второго оргазма я уже только слабо стонала, но не могла остановиться, хотела еще и еще. Излившись мне на живот, и укусив напоследок в многострадальное плечо, он упал рядом. Его лицо было ясным, просветленным, словно не было тяжелого дня и странного вечера.
Я еле слышно постанывала, глядя то на него, то в потолок. Не могла остановиться. И он осторожно погладил пальцем по полураскрытым губам, вытер полотенцем живот.
