Помню, я подумала, что это странно, потому что они выглядели, как будто не отсюда, и одеты были совсем не для пляжа. Ты же знаешь, если кто-то идёт по этой гальке, то слышно издалека. Они, должно быть, услышали меня, потому что одновременно обернулись ко мне. Оба были очень высокие и чернокожие. Один показался мне намного старше другого. У него были седые волосы, и он держал охапку цветов. Может быть, я всегда верила, что это случится, потому что поняла, кто он, в тот же самый миг, как увидела. Мне подсказали не только глаза – и сердце тоже.
Но он меня не узнал. Оба снова отвернулись, и я увидела, как они стали бросать цветы в море, так далеко, как только получалось. Получалось не очень далеко, и цветы скоро принесло волнами обратно и выбросило на берег. Я знала, что цветы эти для Гарри.
Я немного подождала, прежде чем к ним подойти, чтобы не тревожить их в такой момент.
– Ади? – спросила я. Он обернулся и посмотрел на меня. Это был он! – Адольфус Т. Мэдисон, «Т.» значит «Томас», рядовой первого класса армии США?
Тогда он улыбнулся той самой улыбкой, которую я помнила.
– Лили? – спросил он. И мы взялись за руки, не в силах вымолвить ни слова."
"И вот так Ади с сыном – он назвал его Гарри – вернулись в наш домик и пили чай со мной и твоим дедушкой. Между булочками и миндальными пирожными мы с Ади рассказывали друг другу, как сложились наши жизни; представляешь, сколько пришлось навёрстывать! Мы провели вместе чудесный день. Твой дедушка сразу подружился с Ади, потому что тот не смотрел на него как на больного, инвалида в коляске, а ему всегда это нравилось, ты же знаешь.
Пока мы беседовали, Гарри сказал мне, что Ади всю жизнь хотел совершить это путешествие, чтобы помянуть своего друга Гарри и навестить ту ферму, где жила маленькая девочка Лили со своей кошкой и где их всегда принимали как дорогих гостей. Гарри вырос с этой историей и прожил с ней всю жизнь. Где-то за год до этого умерла жена Ади, и он больше не хотел ждать. «И мы решили просто собрать чемоданы и поехать, – подхватил Ади.
– Слушай, а ты помнишь тот день, когда мы приехали к вам с хот-догами?» Мы расхохотались, вспомнив Великий праздник хот-догов и лицо Барри, перемазанное кетчупом от уха до уха. Я рассказала, что Типс в конце концов вернулась домой, как он и говорил, и что я тогда назвала её Адольфус Типс. Он ответил, что это вызывает у него «истинную гордость».
После чая они уехали и по пути в Лондон заглянули посмотреть на нашу ферму.
