Типс! Живая Типс! Воскресла из мёртвых! Мы все расплакались, и Барри тоже, а ведь он даже не любит кошек. Я налила ей немного молока, и она лакала, пока не вылизала всю миску. Она гораздо худее, чем раньше, и на морде у неё царапина, которой раньше не было. Но это определённо Типс, моя Типс – зелёные глаза, белые лапки и все её чёрные пятна на своих местах. И мурлычет она точно так же.
Мама сказала, что мне не обязательно идти с ними отводить скотину домой, что они с дедушкой и Барри сами справятся. И поэтому всё, что я сегодня делала, – это обнималась с Типс.
Я играла с ней, кормила её и опять обнималась. Наверное, я её за один день наобнимала, как за десять месяцев. Она вернулась домой, как Ади и обещал. Я заглянула в свой дневник, чтобы проверить. И вот в точности его слова: «Она придёт домой. Уж эта кошка всегда уцелеет – это так же верно, как то, что меня зовут Адольфус Т. Мэдисон». И я решила, что с этого момента её надо называть Адольфус Типс. Я, конечно же, сначала спросила её, и она замурлыкала.
Так я поняла, что она этому рада. Между прочим, она мурлыкает не переставая с той самой минуты, как вошла в дом! Мне кажется, она счастлива, что получила такое важное и красивое имя, а ей нравится чувствовать себя важной персоной. Я всё время его повторяю, чтобы самой привыкнуть: Адольфус Типс. Адольфус Типс. Я улыбаюсь каждый раз, как произношу его вслух, потому что оно забавно звучит и потому что я сразу думаю про Ади.
Вот только что я потрогала надпись на стене, перед тем как погасить лампу.
Я буду делать это каждый вечер, чтобы передать ему удачу туда, во Францию. И буду молиться за него – тогда, может быть, он вернётся. Как Типс, как Адольфус Типс.
А теперь, Був, вот начало конца этой истории – более шестидесяти лет спустя. Ади не вернулся. Но с тех пор не было ни дня, чтобы я не думала о нём и об Адольфус Типс. Она уже была немолода к тому времени, как мы с ней снова нашли друг друга, и после своего чудесного возвращения быстро состарилась. Думаю, борьба за выживание в одиночку отняла у неё очень много сил и рождение всех этих котят тоже.
Она мирно скончалась через три года, и я похоронила её в саду."
"Постепенно люди вернулись в коттеджи и на фермы вокруг. Можешь себе представить, сколько там было разрушений. Вряд ли хоть одно строение перенесло всё это без единой царапины, а многие превратились в руины. На фермах и во дворах всё заполонили крысы и сорняки, и повсюду скакали кролики, целые тысячи кроликов! Мы часто ели кроличье жаркое.
