– У нас что-то для тебя есть, Лили, – сказал Ади с такой улыбкой, будто за ней спрятался смех и только и ждёт, чтобы выскочить. – Что-то эдакое, чему ты по-настоящему обрадуешься.
Я думала, это будет какая-нибудь шоколадка или другая штука, но оказалось, нет. Гарри полез на заднее сиденье джипа и вытащил картонную коробку – а она взяла и замяукала!
– Ты сказала, чёрно-белая, верно? – спросил Гарри, передавая коробку мне. – Мы нашли вот эту, она пряталась в старой гостинице на берегу. Она черней меня и белей тебя.
И царапается чуток.
Ади вытащил кошку и протянул мне:
– Это та, которую ты всё ищешь?
Я сразу узнала Типс – по зелёным глазам, по чёрным пятнам и белым лапкам и по громкому мурчанию, которое, как моторчик, завелось у неё где-то внутри, когда я взяла её на руки и прижала к щеке."
"Я не очень хорошо помню, как всё было дальше. Помню, что рыдала, а потом обнимала Ади и Гарри. Помню, что они уже собирались сесть в джип, и тут вышла мама. Через минуту мы все уже сидели за кухонным столом: Ади, Гарри, дедушка, дядя Джордж, мама, Барри и я с Типс, которая точила когти о мои колени, – и пили самый счастливый чай в нашей жизни.
Мама вытащила булочки-сконы и топлёные сливки, которые запасла на воскресенье. Ади и Гарри раньше никогда не ели сконов. Барри измазал нос сливками и пытался облизнуть его, но не мог, так что стёр их рукой и слизал оттуда, а все смеялись. И никто не говорил про войну, даже дядя Джордж. Они пробыли у нас до темноты.
Я дошла вместе с Ади до джипа, а Типс ехала у меня на плече и цеплялась за меня так, будто никогда не слезет.
– Лили, – тихо произнес Ади, – я должен тебе сказать, что там, в той старой гостинице, были и другие кошки, маленькие, целая семья. Они походят друг на друга, видать, это её дети – наверное, уже слишком взрослые, чтобы им нужна была мать. Но ты всё равно следи за ней в оба, а то она сбежит прямиком к ним, чуешь? Теперь она тут, так и держи её тут. – Он остановился у джипа, погладил Типс по голове и добавил: – Это был отличный вечер, Лили, самый лучший с тех пор, как я уехал из дома.
Тогда я спросила его:
– Когда вы плывёте на этих лодках и высаживаетесь, это опасно?
Ади ответил не сразу:
– Там стреляют настоящими пулями у нас прямо над головой, поэтому, наверное, опасно. Но это же всё специально, чтобы мы привыкли. Наверное, уж начальство-то знает, что делает. Будет куда жарче, когда мы станем высаживаться по-настоящему во Франции, – это уж точно.
– А когда вы поедете? – спросила я.
