Они тянулись от каждого куста, от каждой травинки, и, кажется, будто сама земля медленно выдыхает их – влажные, прохладные. Золотились еще густые кроны кленов, лип, вязов… А в куполе яркой осенней листвы, среди переплетений ветвей я вновь увидела его. Ворона.
Он пристально буравил меня своим взглядом. А когда понял, что и я на него смотрю, перебирая лапами, отвернулся, оттолкнулся от сука, взмахнув обгорелыми крыльями, полетел прочь.
– Или у меня паранойя, или этот пернатый за мной шпионит… – прошептала я вслух.
Вопрос был риторический, и ответа я на него не ожидала, но получила. От Вильды. Она, не иначе, поняла: молча высказать все свои претензии проблематично, а изругаться в пух и прах и вовсе не получится. А последнего ба уж очень, похоже, хотелось.
– Да ты вся сама – сплошная паранойя ходячая! А когда кажется – к пифии идти надо. Зачем не дала этого хлюпика прищучить? А?
– Угу! – фыркнула я. – Вот ты поддашь жару, устроишь кровавую баню, выпустишь пар… А мне потом в нем парься, волнуйся и ищи, где, согласно уставу академии, трупы положено прятать, чтоб не нашли, – выдохнула я.
– Да не прибила бы я его… до конца… наверное, – теряя запал, с сомнением протянула призрачная.
А я вдруг поймала себя на том, что оказалась в роли инистого. «Как минимум – не поддаваться на провокацию», – прозвучал в памяти его бархатистый голос. И я, вздохнув, повторила мысль Брандира, но с более доступной для ба интерпретации:
– Вильда, тебе при жизни не говорили, что даже если допекли – это не повод, чтоб переборщить.
– Ха! Попробовали бы! Сразу бы в отбивную превратились, – ничуть не стушевалась призрачная.
М-да, с кулинарными аллюзиями у Смерти, похоже, не очень. Зато с умением переключаться – просто отлично.
– А вот что до ворона – мне тоже кажется, что тебе не кажется, – сменила тему Вильда, зависнув полупрозрачным силуэтом рядом со мной и глядя на улетавшую во все лопатки, вернее, крылья, птичку.
– Что-то с ним неладно, но вот что – пока разобраться не могу.
– А в успокоительных – сможешь разобраться? – уточнила я, вспомнив, что мне еще доклад по оным писать.
– Лучшее успокоительное – это меч, всаженный в голову врага, – тут же отозвалась призрачная. – Оно точно успокоит с пожизненной, вернее, посмертной гарантией!
– Мне бы что-то не столь убийственное, – хмыкнула я.
– С этим посложнее, – протянула ба.
