Но едва мы смешались с толпой, пестрой и немного эльфьей, как раздались удары скипетра церемониймейстера, и этот самый гул стих, сменившись почтительной тишиной. Все взоры устремились к огромной резной двери.
– Его Императорское Величество Арвор Седьмой, император Ригорийской империи, Повелитель Драконов и людей, Хранитель Вечной Магии, Защитник Земель от Мрака, Владыка Небес, – выдохнул церемониймейстер и, набрав воздуха в грудь, продолжил: – Ее величество, императрица Ривелия Вторая Луноликая, супруга Повелителя Драконов, Покровительница Искусств и Наук, Защитница Слабых и Невинных.
Мне показалось, что на последних словах объявляющий лопнет. Так он покраснел и напыжился. Но нет, мужик подналег и выдал:
– А с ними Его Императорское Высочество, кронпринц Ричард, Первородный Сын Драконьей Крови, Наследник Ригорийского Престола и Грядущий Хранитель Вечной Магии с леди Одрианой, урожденной Хайрис, наследницей Хранителей северного порубежья…
После этих слов скипетр церемониймейстера ударил еще три раза об паркет и грянул туш.
В зал вошел император. Мужчина в расцвете сил, с холодным, пронзительным взглядом, обводящим зал, как собственность, он вел под руку супругу. А за ним…
Сердце пропустило удар. Одри. Она шла рядом с Ричардом, и на ее лице сияла такая чистая, ничем не омраченная радость, что стало почти больно смотреть. Подруга была прекрасна в платье цвета утренней зари, а ее улыбка была такой, что солнце казалось этому миру лишним.
Ричард, обычно сдержанный, смотрел на подругу с такой нежностью, что в его любовь можно было поверить без всяких объявлений.
Император поднял руку, и музыка смолкла.
– Мои верноподданные! – его голос был низким и властным, без усилия заполняя пространство. – Сегодня не просто бал. Сегодня мы празднуем будущее империи. Я счастлив объявить о помолвке моего сына Ричарда и его истинной избранницы Одри Хайрис!
Зал взорвался аплодисментами. Подруга залилась румянцем, счастливо прижавшись к плечу Ричарда.
Музыка грянула с новой силой, и владыка, взяв руку своей супруги, открыл бал. После нескольких менуэтов и мазурок, которые, как выяснилось, тело знало лучше головы, я наконец смогла добраться до подруги.
Обняла ее, поздравила и только произнесла:
– Одри, нам надо серьезно поговорить. Давай отойдем вон к тому эркеру, – я кивнула на свободную нишу, желая спросить в лоб: попадала ли подруга, как и я, в иной, не магический мир.
