Забираю растение, получаю все необходимые рекомендации по уходу и покидаю ненавистные стены. Всего неделя прошла, а мне уже эта школа поперек горла. Вызываю через приложение такси и жду машину в беседке. В отличие от остальных учеников мне можно покидать эту школу без спроса, отец договорился. Иначе бы я сюда не поехал. Ну и тот факт, что мне уже есть восемнадцать значительно упрощает дело.
Когда подъезжаю к дому, обращаю внимание, что машины отца нигде не видно. Это к лучшему, выяснять отношения с ним у меня нет никакого желания.
Захожу в гостиную и сразу замечаю Алису. Она сидит за спинкой дивана, неестественно скукожившись, и ревет в три ручья. У меня сразу сердце сжимается от боли.
Алиса очень сильно похожа на мать, и внешностью, и темпераментом. Красивая и хрупкая одновременно. Анька совсем не такая, она бойкая и заводная.
Подхожу ближе, оставляю цветок на тумбочке и сажусь на пол рядом с сестрой.
- Рассказывай, что случилось, - стараюсь говорить мягко, хотя у самого все внутри скручивает от жалости к ней.
Она никак на меня не реагирует, продолжает горько плакать, прижимает ноги к груди, роняет на них голову и закрывает лицо ладонями. Я подхватываю ее на руки, пересаживаю к себе на колени и прижимаю, как можно крепче. Алиса пытается вырваться, а когда у нее ничего не выходит, начинает бить меня кулачками.
- Не-на-ви-жу тебя, - с трудом произносит между всхлипываниями, - вас всех ненавижу.
Осторожно прижимаю ее голову к груди и глажу по длинным гладким волосам.
Мне дико слышать от нее такое. Между нами всю жизнь была идиллия, она знает, что я за нее убью. Всегда знала.
- Ну и почему я вдруг попал в твой личный черный список? – тихо спрашиваю, чтобы не давить слишком сильно.
- Почему ты мне ничего не сказал? Вы оба ничего не сказали. Ни ты, ни отец.
Я сразу понимаю, что речь о матери и ее болезни и прикрываю от бессилия глаза. Я не смог. Не смог ей сказать. Ей всего шестнадцать. Мама для нее целый мир. Если честно, я бы сам предпочел не знать до последнего.
Пока живет надежда, мы тоже живы. А у нас надежду отняли, оставили только призрачные шансы выторговать еще немного времени вместе. И в душе поселилась тоска и печаль. Мрачная, скребущая, невыносимая. Разве я хотел такого для своей младшей сестры? Я не хотел.
- Как ты узнала?
- Слышала разговор отца с медсестрой, - шелестит едва слышно, - скажи мне, что это неправда? Пожалуйста, скажи.
Я тяжело вздыхаю и с трудом подавляю в себе слезы.
