А если и другие обитатели Рая сбегут ко мне, то что тебе останется? Будешь, как далай-лама, сидеть в полном одиночестве и погружаться в нирвану посреди пальм и пляжей? Пусть «Братство Розы» только запросится в Ад! Но я не возьму Мазахаэля, так ему и передай. Прощай, дорогой носитель нимба. Всего тебе плохого.
Голос между тем не спешил отключаться.
– Давненько я не был в Москве, – сказал он. – Надо бы заскочить туда на денёк. Ангелы рассказывали, она при Лужкове очень стала похожа на Ад… Погляжу, что к чему. Правда, говорят, там ужасные пробки.
– У нас в Преисподней нет храмов в твою честь, – парировал Шеф. – Так что не надо ассоциаций. Земля превращается в Ад? Я рад этому. Пока, амиго.
На этот раз Голос первым нажал кнопку отбоя. Послышался шорох сухих пальмовых листьев – по дорожке японского сада, меж прудов с золотыми рыбками, к нему спешил Варфоломей с докладом про звонок Мазахаэля. Падший ангел просил передать Голосу лишь несколько слов: «Преклонив колени у твоего Престола, мы поднесём тебе лучший из наших подарков».
…Положив трубку, Шеф плеснул себе последнюю порцию из наполовину опустевшей бутылки. Визит Голоса в Москву никак не входил в его планы.
Глава VIII. Ключ ЗемЗем
(Ирак, к северу от Мосула)
…Единственный в мире храм курдов-йезидов, Лалеш, находился в долине: дорога к нему вела через обожжённые солнцем горы. На блокпостах у подъезда к селению дежурили охранники с автоматами, и Калашникову пришлось приложить усилия, дабы объяснить недоверчивым курдам – они явились с открытым сердцем.
Раэль горстями глотала таблетки – у неё болела голова: безгрешный организм ангелов (пусть даже и бывших) не приспособлен к алкоголю и слабо переносит интоксикацию. Остроконечные башни храмового комплекса, утопавшие в зелени оливковых деревьев – среди больших холмов, – виднелись издалека. Пять конических башен храма замыкали круг, символизируя лучи солнца. Солнцепоклонники не жаловали чужаков, прибывших со стороны Мосула, и их осторожность была оправдана – Лалеш уже дважды становился мишенью террористовсмертников.
– Стой здесь, – предупредил Калашникова начальник службы безопасности Лалеша, одетый в камуфляжную форму курд Амирхан: столь же грозный, сколь и умный. – Если шейх разрешит – тогда тамам[60]. А нет – вышвырнем отсюда к шайтану, и не обижайся. Мы обожаем гостей – если они приходят с добрыми намерениями. Про наш храм сочинили слишком много небылиц…
Малинин, в отличие от Раэль, чувствовал себя чудесно.
– Вашбродь, – шепнул он Калашникову.
