Возможно, это были первые сигналы надвигающегося маразма. Впрочем, такое положение устраивало заказчика: лишний грех на душу брать не придется. Если он что-то и сообразит, то кто поверит старику, выжившему из ума?
Через час Камаль распрощался с профессором, не забыв предупредить о сохранении тайны, и серый «Мерседес» отвез его домой.
В лабораторию въехал портативный автокран, четверо рабочих тушу механической акулы со всеми предосторожностями зацепили нейлоновыми тросами и бережно уложили в титановый саркофаг, который тут же был загружен в кузов мощного трейлера.
После того как тягач с прицепом покинул территорию предприятия, следом выехали автомобили с трудившимися здесь специалистами. За оградой остался лишь пожилой сторож с толстым и ленивым ротвейлером."
"Через неделю подошел к концу срок годовой аренды мастерской по производству яхт среднего класса, и хозяин дал очередное объявление…
Человек, которого во Франции знали как Камаль Нури, стоя на террасе международного аэропорта Орли, напряженно наблюдал, как титановый саркофаг с наклеенными бирками «научное оборудование» загружают в темное чрево транспортного самолета.
Могучий погрузчик, выкрашенный в ярко-желтый цвет, бережно, как самую большую ценность, нес на своих бивнях футляр с «разбойницей» внутри. Впрочем, по большому счету груз был действительно очень дорогим…
Человек с именем Камаль Нури на самом деле имел десяток других имен (для разных стран), а вот настоящего имени, данного при рождении, у него не было.
Два года назад оно почило в бозе вместе с обгоревшим трупом помощника военного атташе Пакистана в Испании.
Он был одиннадцатым ребенком в семье судовладельца из Карачи. Их род больше двухсот лет занимался морскими перевозками, начав свой бизнес еще при господстве британских колонизаторов, и с тех пор активно поддерживал с британскими компаниями деловые отношения. Когда младшему сыну исполнилось пять лет, отец отправил его в закрытую школу для мальчиков в Лондоне получать образование и обучаться хорошим манерам.
Все сыновья их рода в свое время обучались в престижных заведениях Старого Света, только старший сын окончил медресе в Медине и сейчас служил муллой в северных провинциях Пакистана.
Камаль вернулся на родину через двенадцать лет с багажом знаний, светскими манерами и звериной ненавистью к европейцам за все те обиды и унижения, которые ему довелось испытать от белокожих одноклассников.
