Его темные, как стволы автоматов, зрачки смотрели как будто на ученого и в то же время сквозь него, будто старика уже прошили трассеры очередей.
— Только одно непонятно, — неожиданно прервал свои дифирамбы француз и перешел к деловой части их встречи. — Судя по проекту, изнутри наша девочка заполнена лишь на тридцать процентов, а вся брюшина пуста. К чему такое расточительство?
— Следуя вашим рекомендациям, профессор, мы выдержали при создании подводного прототипа основные параметры белой акулы, — подобный вопрос не был неожиданным для Камаля, ответ был заранее готов и явно заучен.
— Длина шесть метров, вес полторы тонны. Но благодаря полимерным материалам и миниатюрному размеру оборудования вес «разбойницы» получился менее пятисот килограммов, оттого и свободное место образовалось. Пока решено ничего не менять, но в будущем (в зависимости от результатов наших исследований) требухой объекта могут стать дополнительные аккумуляторы, что значительно увеличит ее пребывание в недрах океана, или же необходимое оборудование для более детального изучения природы поведения белых акул.
— Великолепно, Камаль. — Профессор, как обрадованный ребенок, громко захлопал в ладоши, но тут же смутился и добавил: — Вы зря говорите о будущем, ведь его делаете именно вы. Каждый ваш эксперимент — это шаг, который встряхивает весь мир.
— Хотелось бы надеяться, — бесцветным голосом произнес пакистанец. Фраза эта прозвучала двояко, но старичок-ученый этого не заметил.
— Как жаль, что я уже не в том возрасте, чтобы отправиться вместе с вами в экспедицию! Ради такого я готов взять на себя обязанности и лаборанта, и матроса палубной команды, лишь бы своими глазами наблюдать новые вехи науки.
— Голос ученого сорвался, он тяжело вздохнул. — Но врачи мне категорически запретили не только жаркие широты, даже полеты на незначительные расстояния. Сердце свое растратил еще в молодые годы, — француз указал тонким, плохо гнущимся пальцем на левую сторону груди. — Теперь живу при помощи кибернетического стимулятора и фармацевтической химии.
— Не беспокойтесь, профессор, когда мы опубликуем результаты наших исследований, там будет и ваше имя, — почти с теплотой в голосе проговорил Камаль Нури.
— Да что имя? Так, пустой звук. А наука — это все, цель, достойная, чтобы потратить на нее жизнь, — с пафосом произнес ученый. Причем, как отметил для себя пакистанец, в голосе старика не было даже малейшего намека на фальшь. Он говорил то, во что свято верил.
