Мой дед — губернатор центрального округа, в который входил Кабул; он первым объявил войну шурави, когда те вошли в Афганистан. Моя мать — его младшая дочь.
— У Усамы много детей, — продолжал целенаправленно издеваться над Али пакистанец, — и, в отличие от тебя, о них известно всему миру. Они живут в шикарных дворцах, получили престижное образование, занимаются официальным бизнесом и время от времени дают интервью на тему, какой плохой их папашка.
— Да, я не учился в закрытых лицеях Европы или Америки, не живу во дворце.
Моими первыми игрушками стали стреляные гильзы, а когда я научился ходить, мне подарили автомат, с которым я не расстаюсь по сей день. Я — воин, и поэтому все достанется мне."
"Левая бровь Камаля от удивления выгнулась, как кошачья спина. Он будто впервые посмотрел на афганца: на его физиономии лежала природная маска высокомерия, свойственная восточным сановникам. Али не получил образования, но науке повелевать его обучали с пеленок.
— Вокруг Усамы находятся люди моего деда, которые преданны мне так же, как ему, и когда придет время, он просто исчезнет бесследно, а я отращу бороду, надену чалму и займу его место.
После чего займусь своими многочисленными братьями и сестрами. Им не помогут ни десятки телохранителей, ни миллионы на банковских счетах.
— Ты просто больной фантазер, мальчик, — голос бывшего пакистанского разведчика внезапно приобрел жесткость. — На Усаму завязано слишком много людей, чтобы они могли перепутать подлинник с жалкой копией.
С последними словами Камаль ожидал выстрела, но ничего не произошло, вместо этого в кабинете раздался вызывающий глумливый смех.
— Усама слишком пуглив и больше десяти лет прятался от неверных. Все его заявления озвучивали разные люди; теперь сам шайтан не сможет угадать, какой из Усам настоящий. А все его окружение — это мои люди, которые медленно, но уверенно всех сподвижников «террориста № 1» подставляли под спецназ неверных либо уничтожали, объявив, что это дело рук американцев и их союзников. Янки со своими секретными тюрьмами только сыграли нам на руку.
Удар «разбойницы» с колоссальными жертвами будет только началом нового наступления моджахедов против сил коалиции и их правительств. Но Усама этого никогда не узнает; он станет таким же символом, как пророк Магомет.
На это откровение Камалю нечего было сказать. Подковерные интриги, борьба за власть никогда не были его сильной стороной. Теперь оставалось только расслабиться и, выдохнув, с легкостью уйти в мир иной.
