— Все очень просто: мартышка может поймать муху на лету двумя пальцами, — на полном серьезе проговорил Давыдов.
— И что, ты тоже можешь поймать муху двумя пальцами? — в голосе Цыгана звучали нотки восторга, уважения и недоверия одновременно. На что последовал откровенный ответ:
— Нет, я тебе что, обезьяна?
Казалось, стены каземата зашатались от безудержного смеха, связанные по рукам и ногам спецназовцы тряслись и дергались, задыхаясь от хохота.
— Ладно, жеребцы, хорош ржать. Смех, конечно, мощное оружие, только будет послабее автомата, — назидательным тоном заговорил Дум-Дум.
— Раз попали в дерьмо, нужно сообразить, как это мы умудрились всем скопом оказаться в одной торбе. Ну, и решать, как из нее выбираться.
Спецназовцы замолчали, наступила такая тишина, что было слышно, как с потолка на бетонный пол капают капли влаги.
— Мысль, конечно же, хорошая, но не своевременная, — тихо, но достаточно, чтобы его все слышали, проговорил Давыдов. — Уверен, что пройдет совсем немного времени, и мы узнаем все подробности нашего позорного провала.
Главное, помнить, что времени на раскачку нам никто не даст.
Ни Денис, ни его подчиненные не догадывались, насколько эти слова окажутся пророческими…
Первая растерянность солдат Королевской пограничной стражи прошла, и они, взяв след наемников, бросились в погоню не хуже породистых охотничьих псов.
Облава велась по всем правилам: по следу шла большая группа пограничников, тропы, ведущие к границе, перекрывались заслонами, а в небе постоянно курсировала пара вертолетов.
Любой огневой контакт немедленно был бы локализован.
— Канальи, — смахивая пот со лба, недовольно бурчал Факир, прячась под густой кроной и опасливо поглядывая в небо, где только что пролетел вертолет. Не так он себе представлял возвращение долга полицейскому инспектору, совсем не так. Но теперь сожалеть о произошедшем было делом бесполезным и, возможно, даже губительным. Все физические и умственные силы нужно было употребить на решение проблемы выживания.
«Выживание», — эта мысль сейчас больше всего терзала сознание командира наемников.
Идти в джунгли без соответствующей экипировки, продовольствия и воды было сродни самоубийству. А оставаться значило оттянуть агонию — за смерть пограничников не следовало рассчитывать даже на пожизненную каторгу.
Сумико сидела на земле, обхватив руками колени и опустив вниз голову. Ей уже объяснили, почему нельзя сдаться властям, а она ведь агент Интерпола, поэтому девушка находилась в полной прострации.
