Когда? Когда наступит этот волшебный момент, этот таинственный час, эти драгоценные, нет, даже бесценные минуты, когда ты наконец шагнешь в подъезд, поднимешься в узком и вонючем лифте, подойдешь к этой отвратительной бабкиной двери и нажмешь кнопку дурно визжащего, словно хозяйкин голос, звонка.
И в ту же минуту он откроет, распахнет дверь – в мир ДРУГОЙ. Противоположный тому, что остался за этой дверью.
Распахнет и раскроет свои объятия, в которые ты упадешь. Рухнешь. Бросишься. Потонешь.
Когда же наступит это самое счастье? Ради которого он живет все остальные дни недели.
Когда???
* * *Лев открыл дверь своим ключом. Из гостиной слышался звонкий смех дочери и приглушенный, кудахчущий жены. Орал телевизор.
Включил свет в прихожей, и смех прекратился. Точнее – резко оборвался. Вышла жена. Посмотрела на часы, но ничего не сказала. Слегка усмехнулась, и только. Он сделал вид, что не заметил. Не до разборов полетов. Совсем не до них. Впрочем, супружница отношений выяснять не любила – тоже плюс, между прочим.
– Ужинать будешь? – вздохнув, спросила Галина.
– А что? – поинтересовался он, почувствовав внезапный голод.
– Еда, – с вызовом ответила жена.
Такие вопросы ее раздражали. Еще она любила прибавить, что меню обычно вывешивают в ресторанах.
– А поконкретнее? – вредничал он.
Галина взяла себя в руки и с расстановкой, почти по слогам, произнесла:
– Рыба. Жареная. Палтус. Пюре. Картофельное. На молоке. Салат из сезонных овощей. – И с вызовом посмотрела на него. – Подходит?
– Вполне, – удовлетворенно кивнул он и пошел в ванную мыть руки.
Когда он вошел на кухню, подогретый ужин стоял на столе. Жена села напротив и стала смотреть, как он ест.
– Вкусно? – спросила она.
– Вкусно, – кивнул он.
Было и вправду очень вкусно. Жена готовила неплохо, но… Любила всяческие кулинарные новости и, как ей казалось, изыски, почерпнутые на кулинарных сайтах, в программах и журналах.
Например, замысловатые лазаньи, мусаки, киши и прочее, к чему он совсем не привык.
На его просьбы приготовить обычную, человеческую, еду, борщ, котлеты или тушеное мясо, жена обижалась и объявляла, что он – плебей.
А ему не нравилась горькая руккола, жирная лазанья с непонятными специями и цыпленок по-валлийски – гораздо вкуснее родной табака. Честное слово!
Иногда она шла на уступки – как, например, сегодня. Ей, кстати, сказочно повезло – она умудрялась не поправляться ни на грамм без всяких там усилий в виде диет или спортивных тренажеров.
