А ведь такая простая, такая, казалось бы, примитивная. Андрей знал – прислала от сердца. Но… Стало так невыносимо стыдно, что… Доллары он отправил обратно. Минус процент за пересылку. Ничего, переживет.
Потом засел за газетенки с заголовком «Приглашаем на работу»."
"А там – смех один. Эти дохлые изданьица, сильно пачкавшие руки, пытались убедить его, что в принципе он может уже медленно ползти на кладбище. Или – не очень медленно. Но верно. Мужчины (да и женщины тоже) в возрасте после сорока лет не требовались.
Не требовались! Нет такой прослойки населения в стране.
Устроился курьером – возить лекарства. Сколько раз в день прокатишься – столько и заработаешь. Рублей пятьсот в день – вполне. И пятьсот рублей тоже, извините, деньги. И на «пожрать» и на «покурить». И даже на «выпить»: две бутылки недорогого пива – пожалуйста!
Вдруг однажды вечером, дома, захотелось взять ручку и пару листов бумаги. Андрей сел на кухне, поставил кружку с горячим чаем, положил перед собой лист и, почувствовав внезапное и такое резкое, до дрожи и холодного «тревожного» пота волнение, встал и быстро заходил по квартире – кругами.
Эта «встреча» с профессией, со специальностью, с призванием, если хотите, далась ему непросто. Так непросто, что ничего он в тот вечер не написал, а зато вот заснуть совсем не получилось.
Отчего-то было так страшно и так тревожно… Он схватил эти несколько жалких листов, причину своих страданий и мук, порвал и выкинул в мусорное ведро. Туда же отправил и шариковую дешевую ручку.
Не велика потеря. А потом рухнул на табуретку и застыдился самого себя.
Кретин! Болван! Неврастеник! Чего испугался? Или – кого? Да самого себя! Господи, слава богу, что никто этого не видел! Он пошел в комнату, лег на диван и включил телевизор. А через полчаса поднялся, пошел на кухню, снова разложил на столе листы и ручку, снова согрел чайник, заварил крепкий-крепкий чай и…
И написал семь первых страниц. Одним духом, без остановки и перекуров. А когда глянул на часы – было полпятого утра.
Он встал, чтобы размять ноги и спину, и отдернул плотную штору. За окном занимался рассвет и пели птицы. За окном светлело небо. За окном чуть пробивались лучи солнца и обещали хороший день.
За окном была жизнь.
И у него теперь была жизнь.
Он улыбнулся и улегся спать. Не забыв перед этим подумать: «Какой же я был дурак, господи! Какая же непростительная глупость и чушь – бояться своей сути и самого себя. Идентификация, батенька, определяет судьбу.
