Такое болезненное, что у него свело, к чертям, зубы.
– Откуда мне знать? Спроси у него.
– Я у тебя спрашиваю!
Это было действительно странно – ворошить события давно минувших дней. Более странным было лишь то, что те события были до сих пор важны. Не только для него. Но и для нее тоже. Семен остановился у двери.
– Где ключ?
Дуня растерянно похлопала себя по карманам. Достала связку и отдала ему. Их пальцы на короткий миг соприкоснулись. И будто обжегшись, Дуня отдернула свою ладонь. Семен отвернулся, колдуя над замком.
– Можешь посмотреть телевизор.
– Посмотреть телевизор? – эхом повторила Дуня.
– Да. Если тебе скучно. Ближе к вечеру я свяжусь с дорожными службами и узнаю о том, какой у них план. А пока мне нужно работать.
– Но ты не ответил на мой вопрос. Зачем отец соврал?
– А ты сама не понимаешь?"
"Он в это не верил. Все она понимала прекрасно, просто боялась признать. Ведь это будет означать, что ее папаша не такой уж славный парень. Вряд ли она захочет снять розовые очки.
А Краснов… Слишком беспокоится о ее чувствах, чтобы разбить те острыми стеклами внутрь.
– Я хочу услышать твою версию, – голос Дуни немного дрожал. Наверное, происходящее между ними можно было списать на стресс. В конце концов, она едва не умерла. Объяснимыми были даже ее эмоции. Многие женщины начинали питать нечто такое к своим спасителям. Необъяснимо только одно. Как это работает в обратном направлении? Самого-то Краснова вообще до костей пробрало…
– Он хотел, чтобы я от тебя отстал, но прекрасно понимал, что никто в мире не сможет заставить меня отказаться от тебя и своих планов.
Только если я сам решу, будто так будет для тебя лучше.
Дуня попятилась. Медленно сглотнула. Растерла виски.
– Мне не было лучше. Без тебя… мне не было лучше! Я ж-ждала и ж-ждала, что т-ты позвонишь. А потом, когда смогла вырваться из больницы, я атаковала в-военкомат письмами. Й-я п-писала и п-писала им, ч-чтобы узнать т-твой адрес, но мне н-не отвечали.
– О, господи. – Семен в два шага преодолел разделяющее их пространство.
Резко дернул Дуню за руку, та упала ему на грудь. Уткнулась потекшим носом. – Не плачь. Не плачь, слышишь? Это сейчас неважно.
Ага. Черта с два. На самом деле он безбожно врал, чтобы только ее успокоить. Он безбожно, бесстыже врал. Но если бы прямо сейчас ему под руку попал ее чертов папаша, Краснов бы вытряс из него все дерьмо. Просто потому что некоторые поступки не имеют срока давности.
– Да, да… Наверное.
