Сам убери, только не туда, где я прячусь, а вон, в другой карман.
— Отделение, — поправил я его, подхватил рюкзак, засунул в него книгу и зашипел от боли в порезанной руке, когда застегнул молнию. — Больно-то как!
Родька стукнул себя лапкой по голове, ловко запрыгнул на печь и выдернул несколько сухих стебельков из какой-то связки, свисающей из-под потолка.
— Вот, — протянул он их мне секундой позже. — Разотри их меленько и порез посыпь. Это ключ-трава, она и боль уберет, и рану заживит быстро.
— Ну не знаю, — с недоверием посмотрел я на невзрачные травки.
— Как-то это все…
— Поможет, — заверил меня слуга, с тревогой посмотрел на потолок, подхватил рюкзак и снова ввинтился в пространство за печкой.
Странно выходит. В любую щель он залезть может, а перевозить его приходится в рюкзаке, он меня убедил в том, что по-другому не выйдет.
Скорее всего, хитрит. Просто ему нужна была тара, в которую он свое барахло сложит, вот и все. Отправься я сюда налегке, фиг бы попер обратно его манатки.
А рюкзак изрядно потяжелел, это я ощутил.
— Там, наверху, столько всякого занимательного хлама, — сообщила мне Маринка, спустившись с чердака. — Очень познавательно. И небезвыгодно. Я там, например, подшивку журналов за тридцатые годы нашла, со Сталиным на обложке. Книги есть, тоже старые — и прошлого века, и даже позапрошлого. Еще самовар с медалями по бокам, красивый. Там вообще много всего такого, что антиквары не то чтобы прямо с руками оторвут, но купят с радостью.
Ты так матери скажи — если наследники договориться не смогут, то она смело может заявить свои претензии не на дом с землей, а на имущество. Сдается мне, что на нем заработать можно будет побольше, чем на продаже недвижимости. Я просто как-то статью об антикварном бизнесе писала, кое-чего нахваталась. Да и контакты у меня, если что, все остались. Господи боже, что у тебя с рукой?
— Это? — Я покачал ладонью с окровавленным платком. — В сенях за какую-то железяку зацепился, распорол вот.
Да нормально все, там порез неглубокий. Даже не болит, не забивай себе голову.
Самое забавное — я не врал. И вправду не болело. Я все-таки посыпал рану ключ-травой и с удивлением увидел, как из нее сразу после этого перестала сочиться сукровица. А после и боль ушла."
"Потом я снял с потолка связку, из которой Родька вытащил стебельки, завернул ее в какой-то лоскуток и сунул за печку, шепнув:
— Прихвати.
Хорошая штука, пригодится.
