А сегодня я глядел на солнечный луч, падающий из окна в комнату, и все произошедшее накануне казалось мне сном. Кстати, может, это сон и был? Так сказать — причудливые извивы сознания, изысканные галлюцинации, вызванные крайним утомлением…
Затрезвонил будильник, и тут же из-под кресла с истошным визгом выкатился маленький мохнатый клубок.
Стало быть, не извивы. Вон она, галлюцинация, бегает по комнате, топочет по ковру лапками и гомонит.
— Хозяин! — орал Родька. — Это чего? А?
— Будильник, — хлопнул я по кнопке, отключая упомянутый прибор.
— Ты чего, их не видел никогда?
— Нет, — остановился и приложил лапку к груди мохнатик. — А он зачем?
— Чтобы не проспать, — удивился я. — Иначе как я проснусь?
— Мы дома с петухами вставали, — хмуро проворчал Родька. — Разбаловались вы тут, дрыхнете до полудня.
Не успел поселиться, а уже критикует. Вот же.
— Ладно. — Я спустил ноги с кровати на пол и зевнул. — Скажи мне — все, что вчера Вавила Силыч рассказывал, — так оно и есть?
— Ага, — кивнул Родька. — Кабы еще не хуже.
— Слушай, но ты же все это время при ведьмаках жил, — требовательно произнес я. — Неужели ты ничего не знаешь, не помнишь? Как так?
— Я слуга, — жалобно вздохнул он. — Просто слуга. Я не смотрю туда, куда мне не говорят смотреть, не делаю того, что не велено, и не запоминаю то, что мне не предназначено. Такой я. Бесполезный для тебя, выходит.
И Родька заплакал, вытирая слезы лапой.
— Вот ведь, — мне стало как-то неловко. — Ну, не слишком бесполезный, я так думаю. Что-то ты умеешь делать? Кстати, чем ты обычно занимался у этого… Петровича?"
"— Травы собирал, — бойко ответил Родька, смахнув слезы.
— Какие попроще, понятное дело. Мандрагыр или одолень-траву он сам брал, а зверобой там, вербену, плющ — так это я. При варке зелий помогал. Еще несложные растирки делал. Кашу варил. За чистотой следил. Дом сторожил.
— О, — поднял я указательный палец. — Ну, трав мне не надо, а вот чистота — это хорошо. Ею и займись. И дом стереги. Еда в холодильнике, не стесняйся, бери что хочешь, тем более что там особо ничего и нет.
И с огнем не балуйся. А я бриться — и на работу.
— Значит, не выгонишь? — обрадовался Родька и вроде как собрался бухнуться на колени.
— Даже не подумаю. — Я встал с кровати. — И это… Не вертись у меня под ногами по утрам, хорошо?
По дороге на службу я, против своего обыкновения, не читал, а размышлял, благо было о чем.
В первую очередь меня очень беспокоило, насколько быстро я поверил во все, что увидел и услышал.
