Кого перебили, кто просто сгинул в никуда.
— Не понимаю, — пожаловался я ему. — В чем разница между чародеем и ведьмаком? Я сказал: «Чтобы тебя стошнило». Силуянова стошнило. Это же магия!
— Еще раз говорю — это порча, — устало вздохнул подъездный. — Вот если бы ты сказал: «Чтоб ты окаменел», — и он бы окаменел, это была бы волшба. А заставить кого-то желудок опорожнить — тут особого умения не надо. Настоящие же чародеи — это другое. Они стихиями повелевали, живое мертвым делали и с богами спорили.
— Ну живое мертвым любой гопник с пистолетом сделать может, — резонно возразил ему я.
— А обратно? — ехидно парировал Вавила Силыч. — То-то и оно. А если живое сделать мертвым, да так, чтобы оно внутри по-прежнему живым оставалось? Убить человека, да душе его уйти к богам не дать? А если не одного человека они эдак? Э-э-э… Нет, хорошо, что чародеи перевелись.
Мне представилось, как я, держа в руках по молнии, крушу ими третий этаж банка. И четвертый — тоже, тот, где сидят завкадрами, главбух и предправ с зампредами.
Жесть!
Картина была очень приятная. Особенно мне понравилась кучка пепла с позолоченными пуговицами, которая осталась все от того же Силуянова.
— Не скажи, — мечтательно произнес я. — А что, ведьмаки совсем-совсем ничего такого не умеют? Ну там, фаербол запустить? Это тоже живое мертвым делать, в определенном смысле.
Мои собеседники снова непонимающе переглянулись.
— Ну, фаербол. — Я помахал руками. — Такой сгусток энергии, им как шваркнешь — и все загорается.
"
"— Молоньи! — взвизгнул Родька. — Ты про молоньи говоришь, хозяин?
Теперь я заморгал, не понимая, о чем он ведет речь.
— Молнии, — пояснил мне подъездный.
— Как при грозе, — подтвердил Родька. — Видал я такое. Захар Петрович такого не умел, а вот мой хозяин, что до него был, тот да, как-то раз ими бросался. Но он могучий ведьмак был.
Я совсем приободрился. Молоньи — это хорошо.
Надо будет потом с Родькой отдельно поговорить. И еще — это сколько же ему лет?
— Ты имей в виду, Александр, — тихо, но очень веско произнес Вавила Силыч.
— Ведьмачья сила — она от земли идет, как и исконная ведьмина. Но бывает и так, что кое-кто пытается мощи в другом месте зачерпнуть, и первейшее, что на ум приходит, — кровь человеческая. Только вот если ты хоть раз это сделаешь, прежним уже не будешь. Тебе после этого всегда мало будет того, чего ты достиг, ты все время будешь большего хотеть. И кровь людскую лить как водицу, без остановки.
