То есть, он верит в злокозненную нечистую силу, в то, что Катарина существует, – но честно признался, что ему трудно поверить в неких разумных существ, обитавших на Земле задолго до появления человека, а уж тем более в то, что они до сих пор плетут козни против человечества, пылая жаждой мести…
Пушкин сказал тихо:
– Лорд Байрон умер три года назад и похоронен в Греции. Это был великий поэт, я его безмерно почитал и считал учителем…"
"– Представьте, я тоже, – сказал молодой американец. И вытянул руки ладонями вверх.
– Тем больнее было узнать… Вот этими руками я месяц назад держал фонарь и лом, когда мы глубокой ночью проникли в фамильный склеп. В церкви Хакнелл Торкард неподалеку от Ньюстеда. Его гроб был помещен на гробницу пятого лорда Байрона… Он был пуст. Ну, не совсем… Там лежала бумага, на которой кто-то довольно мастерски изобразил физиономию, расплывшуюся в довольно гнусненькой ухмылке. Несомненно, это он сам так изволил пошутить. У него было чувство юмора, хотя и весьма своеобразное…
– Вы говорите жуткие вещи, – сказал Пушкин глухо.
– В это трудно верить…
– Мне тоже в свое время казалось невозможным поверить… Положа руку на сердце, господин Пушкин, в своей обычной жизни лорд Байрон был человеком весьма и весьма неприглядным. Потрясающий развратник, первый опыт получивший в девять лет со служанкой-шотландкой….
– Вроде там были еще какие-то темные истории с мальчиками… – вмешался Красовский.
– Именно, – сказал По. – Человек, умышленно ставивший себя вне общества и вне морали…
– Он был великий поэт, – повторил Пушкин.
– Кто спорит? Но человек со столь сомнительными моральными устоями, откровенно бравирующий интересом к темным силам, гораздо больше, чем кто-то добродетельный, подвержен риску однажды столкнуться нос к носу с теми, кто придет с той стороны и сделает предложение… По-моему, мы даже определили точно, когда это случилось. Восемнадцатый год, Швейцария, вилла Диодати… Он там жил с очередной любовницей и друзьями.
– Да, я знаю. Они там писали повести о всевозможной чертовщине: вампирах, привидениях…
– И, судя по всему, то ли сами начали баловать с призывами, то ли те явились сами, считая, что он созрел.
Точно утверждать невозможно, но есть веские основания подозревать, что на вилле произошло нечто из ряда вон выходящее. Наш человек собрал немало косвенных свидетельств…
– У меня в голове не укладывается… – сказал Пушкин.
– А отчего же? – пожал плечами Красовский. – Когда человек сам по такой дорожке спешит, случиться может всякое.
