Но его отец там будет, возможно, и Вероника.
— Как с родителями его, ладишь?
— Да, все нормально, Вероника, пока в Лондон не вернулась, через день нас звала к себе. А Дмитрий Александрович, не знаю, Маш, мне кажется, он всегда рядом, все знает и контролирует.
— Не поедет из-за того, что в баре тогда случилось?
— Он мне звонил, представляешь, Полянский. На прошлой неделе, извинялся. Говорил, пьяным был и все равно ничего плохого бы мне не сделал. Просил нас приехать к нему.
— Но ты ему не поверила?
— Нет, конечно! Ник говорит, что после того нападения зимой, когда их с Катей наркотиками накачали, Макс изменился.
Как с цепи сорвался, что-то в голове у него поменялось.
— Там вроде нашли тех, кто на него тогда напал, зимой?
Макса Полянского, одного из самых популярных парней нашего универа, обнаружили Варя с Айсом в феврале, без сознания, валявшегося в снегу. Тогда Леднев даже меня подозревал в нападении. Из-за того, что эти уголовники с пекарней отца сделали, ну и потому что Полянский поиздевался надо мной на их закрытой вечеринке.
Я тогда, дура, за Максом ходила, хотела понравиться ему, хорошо, что пронесло. Тут никакие бабки уже не нужны с этим отморозком, Варю однажды чуть не изнасиловал…
— Нашли, только понятнее от этого не стало. Пара каких-то наркоманов, у них оказались дозы с тем самым редким наркотиком, который вкололи Максу и его подружке. — Варя усаживается по-турецки на кровати и смотрит на меня. — Они вроде даже сознались, что подкараулили двух студентов, выходящих из клуба.
Но на утро оба отказались от своих слов, а еще через пару дней неожиданно умерли. Оба, Маш, своей смертью. Как тебе?
— А ты откуда знаешь? — Таких подробностей я не слышала, хотя мой знакомый участвует в расследовании.
— Отец Никите рассказал, я случайно услышала. Леднев с Полянским строят большой деловой центр, они партнеры. И в прошлом году драка была настоящая за этот участок земли. Думали, может месть, а может связано с другими сделками…
— Пфф! А еще на меня твой Айс гнал тогда…
— В общем, Полянский-старший не хочет пока сына в Россию возвращать, с женой будут жить то ли во Франции, то ли в Австрии.
И он не успокоится, пока не выяснит, кто и почему напал на его Макса. Все-таки единственный сын.
— Он и сам мог кого угодно разозлить, — тянусь к пульту, выключаю телек. — Да тех же девок…
— Вряд ли, Маш. Ты же знаешь, что укололи их чем-то необычным, просто так на улице не купишь, так что тут кто-то явно непростой…
Думать о Полянском больше не хочу.
