У нас нет общего быта, мы не проводим вместе каждую минуту, умеем радоваться жизни в обществе других людей. У него, как и у меня, есть взрослый ребенок. Свой отцовский инстинкт он давно реализовал. У каждого своя жизнь, свои интересы и привычки, свои друзья. У меня бизнес на две страны, у него — на два континента. И после того, как мы поженимся, ничего не изменится, все останется, как сейчас. Разве что фамилию поменяю.
— Почему на этот раз… Я просто хочу стать его женой. Такой ответ тебя устроит?
— Нет. Он тебе уже предлагал, ты отказывалась.
Леднев не сдается. Упертый, как мальчишка. И прямой.
— А сейчас согласилась. Мне хорошо с ним, Дим. Спокойно и уютно. Никто не вживается друг в друга и все счастливы.
— Так не вживается, что замуж зовет?
— Да сделка у него, очень крупная сделка намечается, Дим. Наверняка ведь слышал. А статус разведенного плейбоя ему сейчас совсем ни к чему. Я не предполагала даже, что это может кого-то волновать, но лицемерных поборников семейных ценностей в вашем бизнесе оказалось слишком много.
— И ты решила оказать ему услугу?
— Ничего не изменится. Знаешь, я давно вышла из возраста, когда считала, что социальные условности меняют отношения. Он хороший человек, мы много лет вместе, и я хочу, чтобы у него все получилось.
— Это ошибка, Ника. Хотя… С нелюбимым человеком проще, чем с тем, кого любишь. Верно?
— Верно.
— Ника, я люблю тебя. Ты это знаешь. У меня больше не будет другой любви. И ты любишь меня. Мне ничего от тебя не нужно. Кроме… тебя.
Выходи за меня. Никаких социальных условностей. Ты — главная женщина в моей жизни, что бы ни происходило. Ты же сама видишь это. Мы изменились. Я не хочу вернуть прошлое, я хочу прожить с тобой столько лет, сколько мне осталось. Давай просто попробуем… Поживем для себя. Только ты и я. Что нам мешает? Анри? Наши обиды? Дети? Мы давно рассчитались за прошлое. Ника, будь со мной. Я серьезно.
Он не стал ждать ответа, молча вышел из спальни, оставив меня наедине со своим признанием. Признанием, которое снова изменит мою жизнь.
— Возьми с собой пару свитеров, а еще лучше куртку. Там может быть прохладно. И обувь поудобнее. Мы будем много ходить.
Он уже оделся. Рядом на полу лежит дорожная сумка. В доме столько прислуги, но свои вещи по привычке собирает сам. Говорил, что в детстве приучили, сначала в спортшколе, куда его отдали в семь лет, а потом… потом заботиться о нем некому было особо. И даже целый штат домашнего персонала ничего не изменил.
