— Маш, у тебя все хорошо? Никита к отцу уехал, хочешь кино посмотрим или сходим куда? — Взгляд у Барсуковой такой понимающий, что тошно становится.
— Мне надо сначала с деньгами разобраться. — Кидаю телефон на кровать.
— Все плохо? Маш, я совсем чуть-чуть видела твоего папу, он и правда помешан на своей пекарне, но он любит тебя. Это видно!
— Чего видно? Папа меня замуж поскорее сбагрить хочет! Чтобы под ногами не мешалась и деньги из его бизнеса не тянула! У него два сына, наследники, мечтает, что дело его продолжат, а я…
Не даю себя обнять, Барсукова так и застыла рядом.
— Лучше подумай, как мне деньги найти и жить где! Работу не предлагай! У вас я тут не останусь, ну если только Айс не свалит из своей же квартиры.
— У меня есть немного… Маш, он отказался тебе помогать? Что случилось-то?
Пересказываю разговор, а сама думаю, звонить ли Миле?
— Позвони ей обязательно! Ты не милостыню просишь! Ты его дочь. А Мила… Так ли ты хочешь быть на нее похожа?!
Обалдеть, теперь Барсукова меня жить учит! Вот что значит мужик надежный под боком! Никогда такой уверенной не была.
Набрать номер мачехи не успеваю. Сама звонит. Ну надо же?!
— Маш, привет! Ты как? Все хорошо? Тут папа звонил, говорит тебе деньги нужны. Мы же все с тобой обсудили…
— Нет, не обсудили! — Ору в трубку. — Не успели, тебя Толик лапал, а ты даже руки его с себя не сбросила, а Игорь ко мне лез. И спасибо Вариной охране, а то поимели бы нас обеих… Или ты была бы не против, а, Мила?!
Вот уж не думала, что буду так с ней разговаривать, но рейтинг мачехи рухнул ниже плинтуса за эти сутки.
— Так, девочка, давай без истерики. Сколько тебе надо?
Ну вот, это уже другой разговор. Конструктивный, как говорится.
— Как обычно, сорок тысяч в месяц, ну и еще пятнашку квартиру снять.
— Сколько? Какая квартира? Ты же у Леднева живешь! Зачем тебе оттуда съезжать?! Ты лучше сделай так, чтобы Варя твоя оттуда съехала!
Кричит в трубку, у самой истерика. А рядом Барсукова с выпученными глазами, а они и так у нее большие…
— Деньги мне на карту переведи, чтобы я больше папу не беспокоила.
Вот же дрянь! Не слушаю больше ее крики, мне не до нее, вижу по лицу Барсуковой, она верно поняла Милу. И как мне Варьке объяснить? Она и так боялась, что я влюблена в ее прынца…
— Короче, забей на то, что несла эта малахольная! У нее пунктик — пристроить меня в богатые руки, а самые богатые руки у нас тут у Айса, — Пожимаю плечами. — Но я никогда…
Обнимает меня молча, и я затыкаюсь.
