Нет, детей, Мила, конечно, любит. Когда видит их, то всегда с ними, то есть примерно часа полтора в день. Не знаю, что она там им покупала, но вернулась с новым педикюром. Надо будет спросить, где делала, явно не в нашем городе.
— Варя, а ты с Машей вместе учишься? Журналистской станешь? — Папа намазывает масло на хлеб.
Помню, как Мила пыталась отучить его от этой «плебейской привычки», но это то немногое из прошлой жизни, что отцу удалось отстоять.
— Да, все верно. Но мы пока первый курс только закончили, рано еще говорить, что дальше будет.
— А я вот так удивился, что Машка туда намылилась… Ну какой из нее журналист, а? Ей бы замуж, да детишек. Вон, как Мила. Так что, девоньки, карьера — это, конечно, хорошо, но муж и дом для женщины превыше всего. До конца учебы обязательно замуж надо, обязательно!
Вот дурак! Ну куда его опять понесло-то?! Смотрю на Варьку, сидит, уткнувшись в тарелку. Да, подруга, вот такой у меня папа! И ничего с ним уже не сделаешь. Пробовала, много раз, все без толку.
— Я тут поговорила с Ксенией Дмитриевной, ну, помнишь, мы с ней вместе в театр иногда ходим. Так вот, у нее есть два племянника, очень приятные молодые люди. Завтра они собираются у…
— Да хватит уже, Мила! — рявкаю так, что Кирюхина нянька роняет вилку, та со звоном падает на пол, но этот звук совсем не отрезвляет. Хочу все крушить! — Да я знаю этих двух пидорасов! Они педики, а твоя старуха ищет им жен липовых. Этого для меня хочешь?!
— Не смей так разговаривать с ней! — Тут уже отец начинает орать.
А я уже почти не слышу ничего, вскакиваю из-за стола, шумно отодвигаю стул. Няньки смотрят на меня с каменными рожами. Что за дом? Какое убожество! И вот ради этого ты умерла, мама? Чтобы он вот так жил? Чтобы я вот так жила?!
Запираюсь в своей комнате. Никого не хочу видеть, ну разве что Барсукову. Пригласила подругу погостить, а она сейчас позвонит Айсу, тот примчится сразу же. Заберет единственного нормального человека в моей жизни.
Леха. Точно! Мне нужен Жаров! Мне нужно, наконец, свалить из этого дома!
Слышу, как кто-то аккуратно стучится в дверь.
Варька! Вряд ли кто-то из моих. Мила почти никогда первой не приходит мириться, а отец… отец ее сейчас утешает."
"Подхожу к двери. И точно, Барсукова, лицо расстроенное, я бы сказала, напуганное.
— Ты так и не поела особо, Маш, — вижу у нее в руке тарелку. — Это тебе Зоя Павловна передала.
Есть не хочу и не буду, но даже я понимаю, что такое не надо говорить Варьке.
