— Девина сделала перерыв и обмахнула себя. — Это я такая горячая или здесь просто жарко? И кстати, ты все еще должна мне как минимум довести тысяч зелени. Эта дыра не равняется по стоимости с моей сумочкой.
***
Стоя возле стены, Мэй теряла сознание… До того момента, как дом не охватило пламя. Когда дым и жар начали вытеснять кислород, а ее кожу защипало от ощущения близкого огня, волна адреналина подстегнула ее мозговые процессы.
Но ничего нельзя уже сделать. Ее также как Сэвиджа силой удерживали на месте…
Застонав, Мэй зажмурилась.
Она убила его. Непреднамеренно, но своими действиями создала ситуацию, приведшую к его гибели.
Это ее вина. И у нее не будет возможности попросить прощение… или сказать ему, что она его любит. Она разрушила его жизнь в своем эгоистичном желании обмануть смерть.
Подняв веки, Мэй сосредоточилась на демоне. Брюнетка улыбалась в клубах дыма, прижимая к себе Книгу, с которой все началось…
Из серых клубов дыма вышла фигура.
Вопреки всякой логике.
Сэвидж? — подумала она.
Как такое возможно?
Но это был он… хотя, наверное, все это нереально. Может, это плод ее отчаявшегося умирающего мозга.
— Что ж, на этом мои дела здесь окончены, — заключил демон. — И как бы я ни хотела остаться и понаблюдать за барбекю, мне самой надо поколдовать…
С боевым кличем, сотрясшим весь дом, Сэвидж… или его мираж… схватил демона. Прежде чем брюнетка успела отреагировать, он обнажил клыки и вонзил их в ее горло.
Когда демон закричала, огонь, только подступающий к дому, окончательно завладел им, инферно усилилось вдвое.
Все еще не разрывая хватку, Сэвидж утащил демона в самое пекло. Брюнетка же боролась, пиналась, цеплялась и вгрызалась в удерживающие ее руки.
Прежде чем Сэвидж исчез в огне, он посмотрел на Мэй.
— Прости меня! — закричала она. — Я люблю тебя!
А потом он исчез.
— Нет! — закричала Мэй. — Сэвидж!
Разрыдавшись, Мэй попыталась вырваться из удерживающей ее схватки. Но не получалось, напряжение не отпускало, а дом тем временем превратился в печь, и каждый вдох обжигал ее легкие.
Она умрет.
Даже если приедет человеческая пожарная служба, для нее будет слишком поздно. Слишком поздно. Слишком поздно…
Мэй.
Уже теряя сознание, она услышала свое имя. Заставив себя поднять веки, Мэй…
— Роджер?
Огонь вовсю бушевал, треск балок и стен оглушал, и она не могла понять, слышали ли ее голос. А потом, как и с образом Сэвиджа, она, правда, видит сейчас своего брата? И он был не один.
Талла стояла рядом с ним.
