Но…
— Договаривай, — приказал он.
— Что я не узнала, какой ты.
Повинуясь сексуальному возбуждению, Сэвидж протянул руку и снова прикоснулся к ее лицу, скользнул пальцами по линии челюсти и ниже, к пульсации вены на шее.
— Как компаньон за ужином? — спросил он. — Или ты думаешь о чем-то более… увлекательном? Шахматы?
Мэй резко рассмеялась.
— Серьезно.
— Пачиси? — Наклонившись, он поцеловал ее в щеку. — Я знаю, что от «Монополии» ты засыпаешь.
Мэй подалась к нему, и он ощутил ее руку на своем плече… но она не отталкивала.
Мэй держалась за него.
— Я просто хочу быть с тобой. — Сэвидж хотел сказать что-то, но Мэй приложила палец к его губам. — Я знаю, это ничего не меняет. Я знаю, что ты уедешь, как только все закончится. Но я все время думаю… вот она я, твердо решившая вернуть брата к жизни… а сама, сама какой жизнью я живу? У меня есть лишь работа и заботы. Те двое, что заставили меня поклясться не заниматься сексом до свадьбы, умерли сколько лет назад, три года? Чего я жду? Когда меня снова запрут в собачьей клетке… чтобы жалеть о несделанном?
— Я хочу, чтобы ты кое-что знала, — сказал он хрипло.
Мэй резко опустила руку. И он вернул ее на место.
— Если бы я мог быть другим, я стал бы… для тебя, — сказал Сэвидж. — И если в будущем ты когда-нибудь усомнишься в своей ценности, просто вспомни обо мне. Обещаю, что я буду где-то бродить по этой планете… думая, какая ты особенная, жалея, что все не могло сложиться иначе.
— Ты все переиначил.
— Она обхватила его руку. — Это ты забудешь меня, а я буду скучать по тебе.
Когда он открыл рот, Мэй покачала головой.
— Все нормально. Меня легко забыть.
— Не говори так…
— Я одна из тысяч женщин, гражданская, давно прошедшая превращение, но не в возрасте, живу в простом доме, работаю на обычной работе. Слежу за днями вывоза мусора и тем, достаточно ли качественно разделяю отходы. Я могу зависнуть в своих мыслях перед овощным прилавком в «Ханнафорд», когда не знаю, чтобы такого съесть.
Моей машине десять лет. Я храплю, когда сплю на спине, при переутомлении мне снятся кошмары, и я очень скучаю по ощущению солнечных лучей на своем лице, хотя прошло уже много десятилетий. — Мэй резко рассмеялась. — Демон сказала, что я в принципе ничего, но не стою серьезных усилий…
Сэвидж поцеловал ее. Потому что хотел. Потому что ему было ненавистно слышать, как она отзывается о себе. Потому что Мэй не понимала ничего.
