Опасались мин, но постоянное перемещение наших и немецких войск не давало возможности минировать местность. Шли по густому хвойному лесу. Луна освещала бойцов в маскировочных халатах.
Несмотря на мороз, красноармейцы были обуты в ботинки с обмотками и сапоги. Валенки затрудняли движение, как и шинели. Старшина Снитко раздобыл десятка два бушлатов. Некоторые были в легких телогрейках, холода пока никто не чувствовал.
Тимофей Савенко со своей самозарядной «СВТ» шел впереди своего отделения. Кроме винтовки нес штук шесть гранат и замотанную в тряпки бутылку с бензином.
Миновали линию фронта, выбрав для этого глухой участок леса. Приостановились, чутко вслушиваясь в ночные звуки. Животные, потревоженные войной, давно покинули эти места. Стояла недобрая тишина.
Лишь высоко в небе слышался гул авиационных двигателей, немецкая эскадрилья летела бомбить Москву.
Спустя какое-то время послышался треск зениток. Коржак приказал ускорить шаг. На немецкий пост наткнулись неожиданно. Германские солдаты всегда отличались своей дисциплиной, но мороз в пятнадцать-двадцать градусов казался им невыносимым.
Один из солдат топтался в снегу, подбадривая своего товарища, который, нахохлившись, сидел на упавшем дереве. Если бы не это топтание и голос часового, разведчики столкнулись бы с постом. Они замерли. Подошел Коржак и тихо приказал сержанту-разведчику:
– Я – слева, ты – справа. Пока зенитки ведут огонь, берем их в два ножа.
Разведчик, рослый, крепкий парень, согласно кивнул. Осторожно обошли пост с двух сторон и кинулись на часовых.
Немец, сидевший на поваленном дереве и дремавший, ничего не успел понять.
Сержант, зажав ему рот, ударил ножом под ребра. Тело на секунду напряглось, затем обмякло и сползло в снег.
Зато второй часовой оказался крепким и подготовленным солдатом. Он услышал, а может, почувствовал опасность и резко обернулся. Сдернул с плеча винтовку с примкнутым штыком и выкрикнул:
– Аларм! (Тревога!)"
"Он бы докричался до своих, но мороз заглушил голос. Он скорее прохрипел, чем крикнул.
А штык блеснувшей полоской мелькнул, едва не пронзив Коржака. Младший лейтенант отшатнулся, и, поскользнувшись, упал в снег. Сугроб был глубокий, Коржак не сразу поднялся.
И здесь не слишком опытный немец сделал ошибку. Он мог достать Коржака штыком, добить его, но увидел второго разведчика.
Не надеясь, что сумеет справиться с обоими, часовой стал снимать заряженную винтовку с предохранителя. Предохранитель примерз и поддавался с трудом.
