Однако на дорогу вырвался тяжелый «Т 4» и с ревом пошел на орудие Сташкова. Угол горизонтального обстрела его старой пушки составлял всего пять градусов. «Т 4» обходил пушку стороной, затем остановился. Короткий ствол опускался, нащупывая цель.
– Амба! – простонал заряжающий и сжался в комок.
Матвей Игнатьевич Сташков знал, что не успеет развернуть пушку (половина расчета ранена и контужена), но упорно ворочал вместе с помощниками станину.
– Не успеем, – шептал наводчик. – Обидно…
Однако на войне обстановка меняется быстро.
Политрук Клочков, сбросив полушубок, забежал сбоку и швырнул бутылку с горючей смесью. Густое липкое пламя растеклось по борту. Этот бросок не был смертельно опасным для танка – требовалось угодить в жалюзи, через которое горючая смесь просачивалась в двигатель. Однако полыхнувший огонь заставил наводчика выстрелить, не довернув прицел, а механик дал полный газ, уходя от новых бутылок с «коктейлем Молотова».
Лейтенант Михаил Шишкин впервые так близко увидел немецкий танк. Это была громадина.
Языки пламени плясали по броне, из выхлопных труб вырывались клубы густого дыма. Башня вращалась по кругу, гулко ахнуло короткое массивное орудие.
Машина, крутнувшись, смяла окоп ручных пулеметчиков. Шишкин видел, как один попытался выскочить, но исчез под гусеницей.
Почва была в этом месте рыхлой, и танк завяз кормой. Гусеницы бешено вращались, выбрасывая комья земли, обрывки шинели и кровяные куски. Пулеметчик был разорван гусеницами.
Второй номер был еще жив и кричал, пытался выбраться из окопа.
Его голоса, заглушенного ревом трехсотмильного мотора, Шишкин не услышал, но хорошо разглядел распяленный рот и широко открытые глаза, вылезающие из орбит. Он ожидал, что сейчас раздавит и его.
Через секунды крутнувшийся танк смял и второго бойца, а лейтенант Михаил Шишкин вспомнил то, что он командир взвода, а до немецкого «Т 4» всего метров семь. С такого расстояния не промахиваются.
– Гранаты! Где гранаты? – кричал он срывающимся голосом.
Его помощник вложил в руку лейтенанта увесистую противотанковую гранату с рубчатой рукояткой.
– Мать его в гробину! Получай, тварь!
Граната взорвалась под кормой танка, когда тот уже выползал из окопа, заполненного перемолотой землей и останками тел двух пулеметчиков. Взрыв снес, расплющил обе выхлопные трубы. Подбросил вверх оторванные мелкие железяки и что-то нарушил в работе двигателя.
Он дымил, захлебывался, и 23 тонная машина двигалась рывками, сотрясаясь от толчков согнутого взрывом вала.
