Треснуло бронестекло, заставив командира машины отшатнуться.
Это минутное замешательство позволило Антону Федосееву и его напарнику пробежать открытое место и оказаться метрах в тридцати от танка.
Расстояние вроде небольшое, но противотанковую гранату весом более килограмма далеко не бросишь. Оба бойца застыли за сосной, тяжело дыша.
Лейтенант, командир танка, злясь за пережитый страх, приказал открыть огонь из пушки и обоих пулеметов.
– Не давайте русским высунуться! Штурмовая группа их прикончит.
Лейтенант не знал, что к его машине быстрыми шагами приближается рослый сержант с противотанковыми гранатами, не менее обозленный, чем немецкий офицер.
У Антона Федосеева еще летом погиб старший брат, а во время бомбежки сгорел дом и получили сильные ожоги младшие сестры. Мать писала, что обе не могут прийти в себя, глядя в зеркало на обезображенные лица.
– Я вас, тварей, сейчас живьем спалю, – бормотал сержант.
Командир танка увидел рослого сержанта в шапке со звездочкой, когда до него оставалось не больше десяти шагов.
– Башню… разворачивайте башню.
Башня на танке «Т 38» разворачивалась вручную. Лейтенант понял, что рыжий русский их опередит. Откинув люк, офицер передергивал затвор массивного «браунинга» с магазином на тринадцать зарядов.
Граната уже летела в его сторону, и лейтенант нырнул снова в люк. Она взорвалась у основания башни, встряхнув десятитонную машину.
Лейтенанта ударило лицом о выступ брони и сломало челюсть. Сильная боль заставила выронить пистолет, командовать он уже не мог.
Механик-водитель раздумывал недолго. Он толком не понял, откуда вылетела граната или мина, и дал газ, пытаясь уйти от опасности. Но Федосеев догнал машину, едва успевшую тронуться с места, и бросил вторую гранату на жалюзи двигателя позади башни.
Это место уязвимо и у тяжелого «Т 4», а тем более у легкого «Т 38». Взрыв проломил решетку жалюзи, смял ее, лопнули трубки подачи бензина, порвалась электропроводка. Карбюраторный двигатель мощностью 125 лошадиных сил вспыхнул в нескольких местах.
Сначала из-под решетки жалюзи выбились отдельные языки пламени, затем вспыхнул двигатель. Горящий бензин ревел в тесной клетке моторного отделения. Через считаные минуты взорвется бензобак, и танк превратится в клубок огня.
Из люков выскакивал экипаж. У Федосеева «наган» был в кобуре, но он про него забыл и кинулся на ближнего к нему танкиста, парня лет восемнадцати. Тот уже передергивал затвор автомата, но Антон, как клещами, сдавил ему горло.
