Всё по кругу: страдание, страх, и снова страдание… Ни шага вперёд. Ни капли воли.
— А ты сам-то? Что насчёт тебя, Белмор, а⁈ — взорвался Скальдрим, не выдержав. Его плечи затряслись от ярости, а пальцы сжались в кулаки, сильно захрустев. — Ты сидишь в своём замке, сытый и довольный, пока другим приходится гнить под снегом и бороться за крохи! Ты жируешь, а мы выживаем!"
"— Жирую, — спокойно и почти лениво подтвердил Белмор, даже не моргнув. — И ты бы тоже жировал, если бы у тебя была такая возможность. Разве не так? — он посмотрел в лицо Скальдрима с ледяным спокойствием.
В этом взгляде не было вызова, только констатация факта. — Не строй из себя мученика. Ты просто завидуешь. Я хотя бы что-то построил. А ты?
Повисла напряжённая пауза. Воздух словно сгустился, и даже ветер на мгновение стих. Кажется, каждый, кто стоял рядом, чувствовал, как нарастает давление между двумя древними вождями.
Скальдриму было нечего возразить. Его молчание только подчёркивало слабость аргументов. Он стоял и скалился, но так и не смог подобраться нужные слова.
Как я позже узнал, племя чёрных кромов выживало благодаря существам, похожим на крабов — мерзким, твёркопанцирным тварям, обитавшим глубоко под снегом. Их кровь была густой, как смола, и чёрной, как сама ночь. Вот почему с годами кожа кромов потемнела, напиталась этим цветом.
Расселину, полную чёрных, глянцевых минералов, они выбрали для жизни не из эстетических соображений — просто так было безопаснее. На фоне белоснежной долины их было слишком легко заметить, особенно с воздуха.
Чтобы это понять, нужно было несколько крупных столкновений с белыми кромами. Потеря сильных воинов здорово ударила и по самолюбию, вот они и скрылись в пещерах, чтобы не отсвечивать… Как выяснилось, правильно сделали. Белые кромы рисковать собственным здоровьем, чтобы выковырять их оттуда, не стали.
— Но не переживай! — Белмор вдруг усмехнулся, словно хотел разрядить обстановку, — Жировать нам осталось недолго. Те самые твари, что кормили нас все эти десятилетия, всё реже и реже выходят на поверхность.
Скоро исчезнут совсем.
Он обвёл руками собравшихся, махнув почти с сожалением:
— Если всё продолжится в том же духе, мы все — без исключения — погибнем от истощения. Медленно и беспощадно. И не будет ни битвы, ни славы. Только голод, страх и забвение…
Речь Белмора вызвала едва заметное, но ощутимое одобрение среди других вождей. Несколько из них кивнули, переглянулись, явно разделяя его тревогу.
