— Сначала Чёрный Егерь забросал их кислотой, потом распылил на атомы Гарпию, с одного удара, а взрывающаяся кровь… Шансов выжить и без того было мало, а потом к нему подключился обезумевший Зверь. Как бы они не пытались от него сбежать, он постоянно шёл по их следу и уничтожал одного за другим…
Хань Юи закрыл глаза и начал массировать виски. Веки у него дрожали. Он пытался выстроить картину произошедшего, но всё рушилось. Каждый новый факт прибавлял вопросов. Как такое вообще возможно? Кто этот Чёрный Егерь вообще такой?
— Нет… — пробормотал он себе под нос, — Этого не может быть.
Не может…
— Доклады выживших… они на вашем столе, — Гао Цзюнь осмелился приподнять голову и указать на груду пергаментов в папке под красной печатью.
— Что ты несёшь? — Хань Юи вновь распалился, — Если мы потеряли столько магов, как тогда смогли сравнять с землёй Улан-Батор⁈ Объясни! Я тебя спрашиваю!
— Они… отступили, — почти шёпотом пробормотал помощник.
— Невероятно… — глаза Хань Юи закатились. — То есть мы проиграли бой до начала сражения, потеряли элиту, лишились командующего, и теперь вместо триумфа ровняем с землёй пустую крепость⁈ Пустую⁈ Они что, идиоты⁈ Не видят, что тратят снаряды в никуда⁈
Он резко откинулся на спинку кресла и прикрыл лицо рукой, а затем и вовсе попытался оттянуть броню.
Дыхание участилось настолько, что стало тяжело дышать. Так и до инфаркта недалеко…
— О, великий Небесный Владыка… — простонал он, — За что ты так жестоко караешь меня?
Впервые в жизни Хань Юи по-настоящему осознал, насколько коварной может быть судьба.
Совсем недавно назад он сдержанно, почти с гордостью принял новую должность, а теперь — уже захлёбывался в грязи чужих провалов. Не прошло и нескольких часов с момента его назначения, а ощущение было такое, будто он попал в западню, из которой не выбраться. Он провёл ладонью по шее — там сильно зачесалось, назойливо зазудело, словно кто-то туго стянул горло невидимой верёвкой. Страх всё сильнее сковывал сознание командира. Что же делать?
Если Лю Бан узнает обо всём… если хоть что-то дойдёт до ушей императора в правдивом виде — его смерть станет вопросом одного короткого приказа или того хуже, удара.
Император не станет разбираться, кто виноват. Ему будет достаточно факта поражения. А выместить злость — это почти традиция. Особенно на тех, кто только вступил в должность и не успел заслужить право на ошибку.
— Слушай мою команду! — Хань Юи резко выпрямился, заставляя самого себя встряхнуться.
