Но адреса почему-то не оставил.
Зины дома не было, и я позвонил в лечебницу. Долго не мог дозвониться: как обычно, телефон один на несколько кабинетов, и обязательно кто-нибудь на нем висит. Потом все-таки дозвонился, но мне сообщили, что Зина на обходе. Тогда я передал, чтобы ей сообщили о моем приезде, и положил трубку. Все, дело сделано – Зина знает, что со мной все в порядке, так что можно спокойно делать свои дела. И я расчехлил печатную машинку, вставил в нее листы бумаги и уселся, думая, с чего начать.
А вернее, мысленно разворачивая первую страницу третьей книги романа."
"Зина появилась часа через два или три – примерно около трех часов пополудни. Сбросила осенние туфли, испачканные в ноябрьской грязи (шел снег с дождем), и бросилась мне на шею, хохоча и вжимаясь в меня мокрым лицом. Пахло от нее свежестью улицы, чистым женским телом и тонкими духами («Шанель»?).
– Рассказывай, ну?! Нет! Сейчас я буду готовить есть – ты проголодался? Я тебя ждала, накупила всякого дефицита – колбасы, икры купила! Пировать будем! Идем на кухню, я готовлю – ты рассказываешь, а то я не утерплю.
Страсть как хочется послушать о твоей эпопее!
Я рассказывал, Зина охала, ахала, искренне переживая за меня и за мои дела. Потом вдруг вздохнула и грустно заметила:
– Скоро ты от меня уйдешь. Очень скоро. На кой черт тебе, успешному писателю, мировой звезде, какая-то ущербная бабка, не способная даже родить тебе ребенка. Ты молодой, красивый, у тебя все впереди. А я уже все… доживаю!
– Перестань! Ну что ты такое говоришь?! – взвился я, чувствуя, что вообще-то она права и говорит правду.
Ведь уйду… а она останется. И от этого мне было очень не по себе. Мы в ответе за тех, кого… м-да.
Скоро Зина снова сделалась веселой, рассказывала о своих делах – ей снова предложили стать завотделением, но она отбивается всеми силами – ответственности куча, а зарплаты не так уж и намного больше. А денег ей хватает.
Тут я вспомнил – сбегал в комнату, достал коробочку с часами и торжественно ее поднес Зине.
Она охнула, тут же достала часы и надела на руку. Браслет лег как влитой.
– Спасибо! Мне так давно никто не дарил подарки! Только зачем такой дорогой? Хватило бы и какого-нибудь колечка.
– Ты их все равно не носишь, колечки твои. А вот часы – всегда пригодятся.
Мы сидели, болтали, ели бутерброды и запивали их горячим чаем. Зина предложила сварить суп, что-нибудь посерьезнее, но я отказался. Сегодня обойдемся.
