– Миша, не подведи, слышишь?
– Я же сказал – не собираюсь оставаться в Америке! Мне она на хрен не нужна! Я ее терпеть не могу!
– Чтобы не терпеть, надо еще знать, чего тебе не терпеть. Или ты знаешь, Миша? – Глаза внимательные, даже пронзительные.
Умен Махров, очень умен. Тот, кто думает, что смешной вид шустрого колобка отражает и его уровень мозгового развития, жестоко ошибается. Частенько он выдает такие мудрые и такие точные высказывания, что только диву даешься. И да, он в самом деле мне очень, очень сильно помог.
Без него я пробивался бы долго и трудно. Нет, не подведу.
– А теперь вторая новость! Впрочем, это уже и не новость. Хотя… в общем, идешь во Внешторгбанк и получаешь там сертификаты! Оба-на! Та-дам!
– Слушай, это правда круто… – неуверенно пожал я плечами, не зная, что сказать, – только что с ними делать? Ну да, я знаю, надо пойти в какую-то «Березку» и накупить дефицита. Но честно сказать – не особо понимаю… хм…
– М-да.
Вот все-таки ты не зря в психушке лежал! – хихикнул Махров. – Миша, да каждый купон можно продать как минимум по десять рублей за штуку! А значит, твое состояние увеличивается… на сколько? Вот! Только это… не советую тебе продавать на улице. Кинут просто на раз. Лучше кому-нибудь знакомому продай. Или лучше не продавай, а положи, и пусть себе лежат. А как понадобится какой-нибудь дефицит – сразу в «Березку», и ты всегда на коне! Разве плохо?
– А ты думаешь, что дефицит будет всегда? – скептически хмыкнул я.
– Может, через год, два, пять лет все магазины будут забиты товарами народного потребления? Пессимист ты, Алексей.
– Я реалист, увы… – вздохнул Махров. – И не вижу конца-краю тому, что сейчас… но что-то мы не о том заговорили. Ну ее, эту политику. О! И Леночка появилась! А я уж думал, и не дождусь!
– Ой! – Леночка, милейшее создание с прической мальчика и личиком ангелочка, свалившегося с ветки и очень тем удивленного, воззрилась на меня с каким-то странным, непонятным для меня выражением, и поднос в ее руках затрясся так, что чашки, сахарница, блюдечки с лимонами и пирожными едва не упали на пол.
Я машинально шагнул к ней, подхватил поднос и остановился, глядя в карие, влажные, как у оленихи, глаза девушки. Она смотрела на меня, я на нее, и я вдруг, к стыду своему, почувствовал, как восстает мужское естество.
