И это при том, что человек я опытный, видавший виды, – представляю, насколько сильно переживают простые люди, боящиеся власти как огня! Хорошо, если сердце не откажет!
Кстати, когда выходил, кто-то из сидящих на стульях в очереди попытался на меня наехать. Ну так, слегка, типа прочитать мораль хотел. Но когда я к нему повернулся, сразу затих и отвел глаза. Неужели у меня рожа такая уж неприятная, что наводит страх на добропорядочных обывателей? Да вроде вполне себе симпатичный мужик, никакого зверства в лице не видать! Ну да, я всегда готов дать отпор – жестко и бескомпромиссно, и, видимо, люди это чувствуют и не лезут под горячую руку.
И слава богу. Вообще-то, я терпеть не могу драк и скандалов. Всегда лучше договариваться, чем воевать.
В спортзале в нос шибанул знакомый запах мужского пота, запах кожаного ковра и хлорки, которой моют полы. С юности, можно сказать, с детства знакомый запах! Будоражащий кровь запах!
На скамейках люди переговариваются, улыбаются или сидят расслабленные, отдыхая и набираясь сил.
Кто-то в сторонке разминается, кто-то просто лежит возле стены, подложив под голову борцовскую куртку, – все ждут начала… чего? Соревнования? Да вроде ожидается не соревнование, так, дружеская встреча. Хотя… если кто-то соревнуется, как это еще назвать?
Я прошел в раздевалку, уложил вещи в свой персональный шкафчик, снабженный навесным замком (коммунизма у нас не наблюдается, а вещи у меня не дешевые. Не нужно провоцировать людей своим богатством. Одни мои часы чего стоят…).
Переодевшись в кимоно, прошел в зал и сел на скамейку в углу. Выпячивать себя мне не хотелось, но понаблюдать за поединками было интересно.
Договорились биться в полный контакт, но в специальных перчатках, таких, какие в мое время применяют бойцы ММА (сами нашили). Кстати, я подсказал. Мол, и хватать хорошо, пальцы свободны, и бить не так опасно – и не только для того, для кого бьют. Повредить руку ударом о зубы – раз плюнуть! И получить заражение крови – мало ли чего там на зубах накопилось…
Я сам выступать не собирался, пришел посмотреть на моих учеников.
Хм… да, именно моих – теперь они для меня стали «моими». Совершенно незаметно, сам не понял, как это получилось. Я кто-то вроде тренера на общественных началах.
Наконец вышли наш тренер, Самойлов, и тренер гуиновцев – похожий на Самойлова так, будто они были родными братьями. Оба крепенькие, не очень высокие, налитые силой, жесткие, будто их отлили из чугуна.
