– Нам пора…
Палец сам собой нажал на спуск автомата, пуля пробила сердце Учителя и вошла в землю, словно и ее хотела убить.
Костя завел мотор.
Севка подошел к бронеавтомобилю, взялся за поручень…
Сзади грохнул выстрел. Пуля ударила в броню возле самой головы Севки. Крохотный осколок зацепил щеку, оставив ожог.
Севка быстро обернулся, вскидывая «МП».
Девчонка, та самая, с красной лентой, что собиралась вручать немцам цветы, каким-то образом успела схватить винтовку и выстрелить. Не попав с первого выстрела, она торопливо передергивала затвор – и не могла.
Руки тряслись, затвор перекосило.
Бабы с визгом бросились в стороны, потащили за собой детей.
– Не нужно! – крикнул Севка.
Затвор винтовки, наконец, скользнул вперед, досылая патрон, девчонка подняла оружие.
– Не нужно… – повторил Севка. – Не…
Хлопнул наган. Пуля попала девчонке в лицо, винтовка отлетела, а девушка упала на землю как подкошенная.
– Давай в машину! – крикнул Костя, все еще целясь из нагана в толпу. – Или ты хочешь всех перестрелять?
Севка запрыгнул в бронеавтомобиль.
…К вечеру машину пришлось бросить – двигатель перегрелся, заглох и отказался заводиться.
Бронеавтомобиль подожгли и дальше пошли пешком.
Они так и не обсуждали то, что произошло на хуторе. Севка не поблагодарил Костю, а тот не сказал ни слова о том, что в следующий раз и так далее…
Они шли пять суток, вначале – днем, с небольшими привалами ночью, но на второй день попали под удар сто двадцать третьего «хеншеля». К тому моменту они уже собрали по степи почти сотню бойцов.
Кого пришлось припугнуть расстрелом, кто пошел в колонне с командирами добровольно и даже с радостью, а троих пришлось в самом деле расстрелять.
Лично Севке. Своей рукой. И Косте сказал, чтобы не лез.
Двух красноармейцев, у которых в карманах оказались немецкие листовки-пропуска в плен, и красного командира, старшего лейтенанта, который попытался зачем-то застрелить Севку.
Когда на второй день пути заметили в небе над головой биплан, решили – все решили, даже те, кто был на фронте с июня сорок первого, – что это «У-2».
Ну, не вязалось в голове, что у немцев – у самих немцев! – может быть такая вот этажерка на вооружении. Медленная, тарахтящая, словно швейная машинка.
Только у наших может на втором году войны летать такое. «Рус-фанер» – вот что это, подумали все, а оказалось, что это был «немец-дюраль». Штурмовик снизился и, не обращая внимания на приветственные крики и взмахи рук, ударил из двух пулеметов.
