И поверив человеку – продолжай верить. Иначе как жить?
– «Жизнь дается один раз…
– …и прожить ее нужно так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы», – закончил Костя. – Николай Островский.
– «…и хочется прожить ее бодро, осмысленно, красиво». Антон Павлович Чехов. Почувствуйте разницу, – Севка помахал рукой Богдану и шагнул вперед.
Костя – вместе с ним.
Разом стало темно. Душно и жарко.
Севка расстегнул куртку, оглянулся.
– Дом на отшибе, – прошептал Костя. – Во дворе нет собаки. Четверо…
– Три мужчины и женщина, – сказал Севка.
– Пошли?
– Хочешь, я ее?..
– Как получится, – ответил Севка мертвым голосом. – Не заморачивайся. И не забывай, что они вооружены. Я тебе об автомате Калашникова рассказывал? Вот, заодно и познакомишься.
Они бесшумно подошли к дому. Забор вокруг него был давно не крашен, но доски держались крепко. Дед сказал, что поверху ничего нет, можно спокойно перелезать. И еще сказал Дед, в течение пяти часов, до шести утра по местному времени, никто к дому приближаться не будет.
А до остальных строений деревни – далеко. Стрельбу в закрытом помещении, скорее всего, никто не услышит.
Окна в доме были темными.
Все правильно, люди в доме должны спать. Это Дед тоже твердо гарантировал.
Входная дверь была обита дерматином, располосованным крест-накрест и заклеенным скотчем.
– Как входим? – одними губами спросил Севка.
– Тихо входим, – так же бесшумно ответил Костя, присел на корточки перед дверью. – Замок тут плевый, Дед мне сказал, что можно открыть булавкой…
– У тебя есть булавка?
– У меня есть инструмент, – что-то тихонько звякнуло, потом раздался щелчок.
– Таким вот образом…
– Это когда тебе Дед его передал? – Севка достал пистолет, осторожно снял его с предохранителя.
– Когда нужно, тогда и передал… – Костя потянул дверь на себя, медленно-медленно. Петли еле слышно заскрипели. – Ты можешь подождать здесь…
– Пошел ты… – Севка боком проскользнул в дом и замер в темноте.
От судьбы не уйдешь. Он вот так же вошел в дом Михаила Альбертовича, готовый убивать, но смог удержаться.
Смог убедить себя, что убивать не нужно. И вот теперь… Он снова попал в чужой дом и снова готовится убивать. Только на этот раз…
Воняло чем-то рвотно-кислым, сыростью, заплесневелой одеждой. И еще чем-то химическим.
Костя тронул Севку за плечо, наверное, хотел отодвинуть в сторону, но Севка двинулся вперед, к внутренней двери тамбура.
– Там засов, – напомнил Костя. – За нами я дверь прикрыл.
Севка взялся за дверную ручку.
