А с нашей стороны, если снова понадобится взаимодействие, это направление будут курировать товарищи Токарев и Домов. У меня против их кандидатур возражения нет. Они смогли самостоятельно раскопать доказательства существования группы Орлова. Это дорогого стоит.
– И меня Домов ненавидит, – тихо сказал Корелин. – И, что гораздо важнее, его ненавижу я. Мы не сможем сговориться у вас за спиной…
– И об этом тоже говорил господин Орлов. А я согласился с его аргументацией. Теперь – дело за вами.
– Если я откажусь?
Сталин не ответил.
Действительно, чего затевать разговор о вещах понятных и однозначных? Говорить о банальностях – унижать обоих участников беседы.
– Я могу забрать с собой всех? – спросил Корелин, понимая, что такая постановка вопроса подразумевает согласие.
– Да. Сегодня – всех, кого захотите.
– Но… Но у меня есть люди, которые сейчас не в Москве.
– Орлов сказал, что эти люди – больше не являются вашей заботой. Эти люди должны позаботиться о себе сами.
Сухо щелкнув, сломался карандаш в руках Корелина.
Как ломается шпага в руках человека, капитулировавшего, но не желающего отдавать свое оружие.
– Вы согласны?
– Да.
– Отлично. Значит, не смею вас задерживать. Товарищ Домов получил указания и сделает все необходимое.
Корелин встал.
– Что касается генерала Власова… – Сталин, прищурившись, посмотрел на Корелина. – Вы рекомендуете?..
– Я рекомендую оставить все как есть. Не вмешиваться. И тут есть два варианта развития событий. Его семья…
– Да?
– Если окажется, что Власов сдался добровольно или, во всяком случае, пошел на сотрудничество, то его семья должна быть репрессирована.
Согласно приказа…
– Я помню этот приказ.
– Если семья не будет репрессирована, это будет значить, что…
– Что генерал не сбежал, а выполняет задание, – закончил за Корелина Сталин. – Я понял.
Бедная Анна Михайловна, подумал Корелин.
– Прощайте, Евгений Афанасьевич, – Сталин встал из-за стола и протянул руку.
– Прощайте, товарищ Сталин, – Корелин пожал руку и пошел к двери.
– Он рассказал мне о сыне, – тихо сказал Сталин.
Корелин остановился, не оборачиваясь. Наверное, сейчас не стоило смотреть в лицо этому человеку.
– Он сказал, что Яков умрет достойно. И что та фотография…
– Мне он тоже обещал рассказать правду о моем сыне, – хрипло произнес Корелин и вышел из кабинета.
Его проводили к машине.
Домов смотрел на него с удивлением, близким к потрясению. Диму успели проинструктировать. Корелин сидел молча, пытаясь осознать только что произошедшее.
