Немцев, кроме обер-ефрейтора, в доме было четверо. И один из них, спавший в дальней комнате, успел проснуться, пока Севка убивал его товарищей, схватил карабин и даже передернул затвор, пользуясь шумом в соседней комнате.
Немец даже выстрелил в русского офицера, стоявшего на пороге и что-то говорившего остальным. Рядовой Клюге не знал русского языка, поэтому решил, что офицер приказывает обыскать дом, и подумал, что терять уже нечего.
Пуля «маузера» ударила в стену возле головы Орлова. А пуля из его трехлинейки пробила сердце немецкого солдата, пролетела дальше и остановила висевшие над кроватью ходики.
– Бежать нужно! – Малышев схватил Севку за руку, сдернул с табурета и выволок на крыльцо. – Бежать можешь?
– М-могу… – Севка спустился с крыльца и остановился над своим брошенным сапогом. – Только вот…
– Быстрее… – Малышев толкнул Севку в спину. – Нашел время…
Севка все-таки подхватил свой сапог и побежал.
Было очень неудобно бежать одной босой и одной обутой ногой.
Под босую подошву все время попадались какие-то ветки или камешки, и Севке приходилось смотреть под ноги. Это было очень важно – смотреть под ноги. И не выронить сапог. И удержать в другой руке отчего-то ставшую скользкой винтовку. Ни на что другое ни сил, ни времени не оставалось.
Сзади бухнула винтовка. Еще раз.
Что-то крикнул Орлов, но Севка даже не попытался разобрать, бежал по дороге, полностью сосредоточившись на том, чтобы не обронить ничего, чтобы не раскровенить ногу, чтобы…
Его ударили в спину.
Севка покачнулся, но продолжал бежать. Его схватили за портупею и потянули в сторону, к лесу. «Значит, нужно к лесу», – подумал Севка и даже огорчился – там наверняка много всяких сучков. Очень много, по дороге лучше… Но Малышев не отпускал Севку, тащил его за собой, матерясь сквозь зубы и обещая, что как только они выберутся, то лично, своей рукой все хлебало товарищу младшему политруку разворотит.
Сзади еще раз ударила винтовка.
Орлов нагнал Севку и старшего сержанта.
– Стой! – скомандовал Орлов, отодвинув Малышева в сторону. – Подожди секунду.
Севка остановился, посмотрел на сапог в своей руке, перевел взгляд на босую ногу. «Наверное, нужно обуться, – подумал Севка. – Что ж я так по-дурацки…»
Пощечина обожгла лицо, перед глазами вспыхнул белый огонь и рассыпался на мелкие мерцающие искорки.
– Очнись, идиот! Очнись!
Еще одна пощечина – Севкина голова мотнулась в сторону.
