Севка спросил, как оно все получилось, Орлов рассказал.
Вышло, что наскочили они на остатки штаба стрелковой дивизии во главе с командиром. Всего до полутора сотен штыков, правда, треть – писаря, водители, почтальоны с поварами, треть – молодняк, влившийся в дивизию только с неделю назад, а из тех, кто мог реально считаться полноценным бойцом, каждый третий был легко ранен.
Хорошо еще, что тяжелых не было в группе.
Полковник планировал рвать вдоль шоссе исходя из того, что так короче, Орлов спорить не стал, уловив в серых глазах полковника упрямый стальной блеск.
– Он как сквозь прицел на меня глядел. Того и гляди, нажмет на спуск. Я с ним разговариваю, а сам понимаю, что все, путешествие закончилось. Он меня поставит взводным к трем бойцам и сержанту, а тебя назначит от щедрот своих политруком роты из пятнадцати человек. И разрешит героически умереть, поднимая людей в атаку на пулемет, который легко можно было просто обойти.
– Он что – дурак?
– Отчего сразу дурак? Он не дурак, он испуганный.
Его как в тридцать седьмом напугали, так до сих пор в себя прийти не может. И ведь больше не грозит ему расстрел, а все равно он с оглядкой думает, чтобы его ни на секунду, ни на мгновение не заподозрили в трусости или слабости. Я чистку застал взводным. – Орлов остановился, глянул на небо, на часы и свернул влево, прочь от оврага. – Если бы мне чуть меньше совести и чуть больше большевистской принципиальности, уже б, наверное, батальоном командовал. А то и полком. Или бы уже в расход пошел – либо от немцев, либо от своих.
Командира роты, видишь ли, трудно обвинить в халатной подготовке к войне… Согласен?
– Не знаю, – ответил Севка. – Может, ты и прав…"
"– Я точно прав, товарищ младший политрук. Ты даже себе и не представляешь, насколько я прав. А ну, стой. – Орлов подошел к дереву и поманил Севку. – Ничего не слышишь?
Севка прислушался. Ничего.
То есть вдалеке снова начало рокотать, тяжко перекатывались за лесом каменные глыбы, но мозг уже отнес этот отдаленный шум к неопасному, и нужно было специально настроиться, чтобы его услышать.
– Ничего, – сказал Севка.
– Да нет же, слушай! – Орлов поднял палец, словно целясь в небо.
Еле слышное гудение. Подвывающее, какое-то неторопливое.
– Не двигайся! – приказал старший лейтенант. – А ведь я хотел сказать полковнику, чтобы они костры не жгли. Как раз ведь собрались завтракать… Твою мать!
Низко, почти над самыми деревьями, промелькнул темный распластанный силуэт.
