– У тебя спина в штукатурке, – сказал Севка. – Давай отряхну.
Они подошли к дому Евграфа Павловича. Костя свистнул, выглянул Никита и сказал, что обед готов и можно подниматься.
– Что-то я проголодался, – сказал в лифте Костя.
– Будем говорить о перестрелке комиссару? – спросил Севка.
– А как же? – удивился Костя. – Чтоб у тебя и мыслей не было промолчать. Исповедь – путь к спасению.
Они вышли из лифта, Никита открыл дверь.
– Что у нас на обед? – спросил Костя, заходя в коридор.
Дверь захлопнулась, щелкнул замок.
– Оружие положите на пол, – сказал комиссар.
Самого его видно не было, голос донесся откуда-то из гостиной.
Костя замер.
– Положи оружие на пол, – тихо сказал Никита. – Прямо где стоите, там и оставьте.
Севка пожал плечами, расстегнул ремень, портупею и опустил на пол. Костя тоже снял ремень с кобурой.
– И тот, что в рукаве, – сказал Никита.
Костя нагнулся и осторожно положил пистолет на пол. Подумал и выложил из кармана шинели гранату.
– Проходите. – Никита пошел вперед, Костя и Севка – за ним.
Евграф Павлович сидел возле стола. Рядом с ним за столом сидел Евгений Афанасьевич. На диване, закинув ногу за ногу, сидел Орлов.
– Привет, Сева, – сказал Орлов. – Давно не виделись.
Глава 7
3 августа 1941 года, 03 часа 20 минут.
Западный фронт"
"И все-таки они успели. Капитан Сличенко, наверное, обладал даром внушения. Он не кричал, не угрожал, вчера в полдень он построил бойцов на краю болота и тихо, не повышая голоса, сказал, что им всем придется поработать. Что это – его последняя просьба.
Вернее, усмехнулся он, предпоследняя.
Потом помолчал немного и сказал, что все-таки это не последняя просьба, а последний приказ. И сразу после того, как этот приказ будет выполнен, он будет обращаться с просьбой только к добровольцам. А пока…
Капитан улыбнулся даже как-то виновато и попытался развести руками, но у него получилось только отвести в сторону правую руку – левая, перевязанная, висела на груди и только дернулась, качнулась на сером от пыли и влаги бинте.
И каждый в строю почувствовал, как тяжело сейчас командиру батареи, как трудно ему подбирать слова, пытаться уйти от привычных официальных интонаций.
– Как только стемнеет, мы начнем стелить гать, – сказал Сличенко. – Пока, до темноты, все будут переносить старые бревна с вырубки вот сюда, к болоту. Быстро, но без шума. Надеюсь, что нелетная погода продержится хотя бы до ночи и что немцы в лес не сунутся… Лейтенант Симагин поставит конкретную задачу каждому.
