– Ах ты ж… – Милиционер бросился вперед и ударил.
Мужик упал.
– Я же тебя! – Милиционер с ходу врезал ногой в живот лежащему, тот согнулся и заскулил. – Я тебе…
– Где тут телефон? – спросил Костя, оглянулся на дом, в окна которого выглядывали люди, привлеченные шумом и криками. – Позвоните кто-нибудь в милицию!
– Ага, я вызову, – крикнул в открытую форточку старик с первого этажа.
– И «Скорую»! – добавил Костя.
Старик кивнул и исчез.
– Урод, – сказал милиционер, ударив лежащего мужика еще раз, в лицо. – Я же его знаю… Нормальный же был человек… Слесарь в артели какой-то…
– Времена ненормальные, – сказала бабка.
– Время Зверя, вот люди в зверей и превращаются…
Милиционер оглянулся на Севку и Костю. Вздохнул.
– А ведь он правду сказал… Я останусь – меня повесят. Или такие вот добровольцы прикончат. Они свое у кого угодно выслужат, а меня… Только меня не эвакуируют. И мою семью… Бросить все… Разве не ясно – умирает город. Нет работы – люди в панику ударятся. А если начальство бежит, значит, знает что-то.
Не собирается никто город оборонять… – Милиционер говорил даже не со злостью – отчаяние было в его голосе. – Ладно я, но ведь и семьи милиции будут вешать. Нет?
Милиционер говорил тихо, оглядываясь раз за разом на очередь, чтобы не услышали бабы, чтобы не подхватили и не подняли гвалт.
– И это – только начало, – сказал милиционер. – Точно вам говорю, начнут скоро магазины громить. И квартиры. Я помню, как это в семнадцатом было. И в восемнадцатом, и при эсеровском мятеже.
Не мятежники народ за булку резали, свои же, соседи. Такая возможность появилась, как не воспользоваться. Только тогда нам приказали стрелять сразу, пойманных на месте преступления – расстреливать с революционной непримиримостью. И я, семнадцатилетний пацан, вместе с батей и ребятами порядок на улицах навели. Быстро навели. А сейчас – нет такой инструкции. За порядком приказали следить, и все… А сами, может, разбежались уже… Ленин тогда, при мятеже, в городе остался. А сейчас…
Милиционер еще больше понизил голос, перешел на шепот.
– Говорят, в мавзолее нет уже тела, увезли, говорят… Не слышали?
– Нет, – ответил Костя.
– Город не сдадут, – сказал Севка. – Не сдадут. Я клянусь…
– Хорошо бы… – Милиционер оглянулся на мужика – тот полз прочь, постанывая и бормоча, что не дают рабочему человеку за свои собственные деньги…
– Лежать, – скомандовал постовой и пнул мужика. – Лежать, а то пристрелю…
– Нам дождаться машину? – спросил Костя.
