Мы с тобой дадим Даниле еще и дополнительное умение – видеть сквозь время? Не только путешествовать, но и проникать сквозь бездны времени любопытным взглядом? Тогда давай сделаем его еще и бессмертным и неуязвимым… Откуда такие мысли…
– Вот отсюда, – ткнул комиссар пальцем в карту. – Откуда-то он знал, что эти события произойдут? Знал, значит, имел возможность получить информацию. Не немцев же он, в конце концов, допрашивал. «До которого времени вы спали в поселке, как бишь его…»
– Ключи, – подсказал старик.
– Да, Ключи. «Так во сколько вы проснулись первого августа тысяча девятьсот сорок первого года?» Так?
– Да, – кивнул старик. – Не сходится. Выходит, самым простым объяснением будет умение видеть сквозь время. Тогда…
– Черт его знает, что тогда! – устало сказал комиссар. – Мы уже все это триста раз обсуждали."
"Они пытались продумать все. Они несколько часов бились с разгона в мысль, что мог Данила отправиться в прошлое и убить хоть Сталина, хоть Гитлера. Вполне мог. Пусть ему недоступно время до рождения или до своего загадочного исчезновения из рощи возле Феодосии, но ведь в двадцать первом году Гитлер еще был никем, пил пиво, выступал на митингах.
Даже пули не понадобилось бы, Данила голыми руками мог все сделать. И не сделал. Почему? Если он вмешивается в прошлое – а случай со Всеволодом это четко подтверждает, – то отчего он копается в мелочах? Зачем эти путешествия по немецким тылам, участие в боях…
Оба обратили внимание на то, что Орлов не собирался принимать участие в судьбе пленных на дороге.
Не собирался, но все равно убил конвоиров. Значит, мог он вмешиваться в прошлое. Мог и вмешивался.
Почему он теперь тянет? Для чего все это устроено? И неизбежное возвращение к вопросу о надписи про пятнадцатое-двадцатое октября. Зачем? Они несколько раз спрашивали Севку, но тот не смог ничего вспомнить, связанного с этими датами.
– Сегодня четырнадцатое, – сказал комиссар.
– И? – приподнял бровь Евграф Павлович.
– Нужно сегодня выдвигаться в Москву.
На всякий случай. Может, завтра с утра уже не получится…
– И куда ты поедешь?
– А к вам на квартиру, господин генерал. Вы же не меняли у нас место жительства с одна тысяча девятьсот восьмого года, если я не ошибаюсь.
– Не ошибаешься. Я вернулся с Дальнего Востока на Пасху девятьсот восьмого, был произведен в генералы, вежливо послал Его Величество с его предложением о создании особой службы при Корпусе Жандармов и по моей просьбе переведен в Москву.
