— Ты с психологом говорил? — спрашивает Василиса Антоновна.
— Говорил.
— И чего по сторонам ресницами своими пушистыми хлопаешь? Иди сюда.
Стою. В моей башке какой-то дебильный блок. Они говорят, что я здоров. Ну так, есть помехи, но в целом нормально. И сегодня Василиса Антоновна последний раз тут со мной. Это даже не пытка. Это контрольная.
— Железную мотивацию хочешь? — нехорошо щурится она.
— Мне уже не нравится.
— Знаешь, если бы я выслушивала у всех своих пациентов, что им не нравится, они бы так и валялись на больничной койке.
— У твоей жены сегодня важное выступление в университете.
— Она не говорила…, — провожу ладонью по волосам, убирая челку со лба.
— Вот, я тебе сейчас говорю. Там будут какие-то важные шишки, которые отбирают талантливых музыкантов для большой сцены. Стефа волнуется и твоя поддержка ей очень нужна. Но, — Василиса Антоновна достает из кармана ключи от нашей квартиры, — пойдешь ты туда красивый и на своих двоих. Ты можешь спокойно ходить, Кис. Иди сюда и забери у меня ключи.
Я потом помогу тебе собраться и даже довезу вас с сестрой до университета. Мне все равно по пути.
Блок в моей голове треснул еще на фразе «Стефа волнуется». Хватит ей. Она за меня херову тучу времени переживает. Вообще не понимаю, откуда это берется. У врачей есть на это умные диагнозы. Типа посттравматический синдром и что-то там еще, такое же труднопроизносимое. Я же сейчас просто злюсь на себя за то, что еще не с женой, которой так нужен.
Выдыхаю и делаю сразу несколько шагов вперед.
Василиса Антоновна улыбается и вкладывает мне в ладонь ключи.
— Белая рубашка, черные брюки и поехали, — сжимает в кулак мои пальцы и накрывает своей теплой ладонью. — Ты огромный молодец, Саркис. Настоящий боец.
— Угу. На финише облажался.
— Не облажался ни грамма. Страх еще будет с тобой некоторое время. Это твой уставший от операций и боли организм пытается защищаться. Твоя задача — убедить его, что сейчас все нормально, потому что это действительно так. И мы с психологом тебе тут больше не нужны.
Ты справишься.
— Спасибо.
— Рубашку доставай, — смеется Василиса Антоновна.
— Ани, собирайся, — зову сестру. — Мы едем за Стефой!
— Получилось? — кудряшка заглядывает в гостиную.
— Заговор? — строго смотрю на подросшую сестру, стараясь не улыбаться."
"— Чуть-чуть, — хихикает она. — Тебе рубашку погладить или ты теперь снова можешь сам?
На сборы уходит минут сорок. Мне внутренне кайфово от того, что я делаю все сам. Одеваюсь, надеваю туфли.
